Опасная красота. Поцелуи Иуды

Северный Ледовитый океан кипит в дикой, неистовой буре, швыряя клочья пены до самых небес, дождь вертикальными столбами таранит дно земли, и мое дыхание белой чашей, пузырьками взвивается в едином ритме, в едином такте с ревущей, неуправляемой стихией и стуком его сердца, которое я чувствую как свое.

Я ощущаю его на себе и то, как медленно, мучительно медленно он в меня входит. Это — шелк и атлас, тягучее сладострастие, напитанное медом и золотом, когда моя грудь расплющивается о его грудь, когда я вбираю его в себя каждой клеточкой, каждым нервом своей влажной от пота кожи, вплавившейся в его влажную от пота кожу.

Половина тела — пламя, половина — лед… Лед и пламя движутся во мне, перетекают друг в друга, опаляют нестерпимым жаром и колючим холодом, блаженно-сладко выплескиваются в меня, в мое лоно, в самое мое нутро.

От этого контраста можно умереть. И я умираю и воскресаю вновь десятки раз за ночь, захлебываясь его именем на искусанных, распухших от поцелуев устах.

Коул, Коул, Коул — как молитву.

Я умираю от любви…

ГЛАВА 23

Сердце

-Пойдем, бабуль, такси уже подъехало.

— Монечка, а может, на метро? Так тратиться…

Сегодня у бабули был назначен прием у доктора Румкорфа — на метро действительно было бы дешевле, но эти сэкономленные пятьсот лей явно никакой погоды уже не сделают.

Я теперь должна столько, что нет никакого смысла беспокоиться о долге — мне ни в жизнь его не погасить.

Но сколько мы с бабулей ни высматривали белую машину с синими шашечками, искомой у подъезда не обнаружилось. Вместо нее выезд из двора самым наглым образом преградил Шевроле Кампаро с белой надписью «Рolice» по черному глянцевому боку. Благо, хоть мигалки были выключены.

Сжав бабулину руку, я углядела на водительском месте Кастора Троя в своих излюбленных темных очках-авиаторах, который не соизволил даже выйти из машины.

— Моника, ради всех святых, кто это? — при виде полицейского автомобиля бабуля схватилась за сердце.

— Все в порядке, ты не волнуйся только! — с тревогой проговорила я. — Это помощник комиссара. Ты же помнишь, что я работаю в архиве полиции, помнишь? Наверное, заехал по работе, я ведь еще ему немного помогаю… Сейчас я спрошу, что ему нужно, и мигом вернусь!

— Да помню, помню я, — усмехнулась ба, и с интересом спросила. — А это не тот ли, который тебе всё нравился?

— Не тот!

Перекатывая во рту жвачку, Трой опустил для меня стекло со стороны водителя, но даже головы не повернул.

— Ты не мог бы освободить дорогу? — вежливо попросила я. — А то такси во двор заехать не сможет…"

"— Мне очень жаль, но водитель не дождался и уехал, — судя по тону, Кастор явно самолично приложил к этому руку. — В больницу с бабушкой собралась? Да ты не переживай, зайчонок, я сам вас отвезу.