Опасная красота. Поцелуи Иуды

Вы можете выйти ко мне, Ваше Высокопреосвященство?

Наверное, это действительно было огромной ошибкой — приехать сюда сейчас. Наверное, вся правда сейчас выйдет наружу, тайное станет явным. Сейчас я не выдержу и расскажу ему все, а назавтра у меня случится разрыв сердца или какого-нибудь сосуда в головном мозге.

Я просто не перенесу, если он узнает, чем я занималась.

Но мне нужно было его увидеть. Просто увидеть — и все."

"И полминуты не прошло, как он показался на пороге своего дома. Быстро спустился по лестнице прямо под проливной дождь в светлой футболке, которую так непривычно было видеть вместо его всегдашнего строгого кителя, и которая, так же, как его джинсы и темные волосы в считанные мгновения стали мокрыми — хоть выжимай.

Он медленно, не обращая никакого внимания на дождь, подошел ко мне, а я с удивлением подумала, что в эту минуту железный, непробиваемый кардинал Коул Тернер выглядит моложе своих лет. Самый обычный молодой мужчина в футболке и джинсах.

Но для меня он не был и никогда не будет обычным…

— Что у тебя случилось, Моника? — спросил он, а я затаила дыхание, наслаждаясь этим зрелищем — как по его лицу — самому красивому в мире, стекает дождевая вода. — Скажи… Скажи — я все для тебя сделаю!

— Можно, я не буду говорить?

— Нет, — усмехнулся Коул Тернер и поцеловал меня.

Шум проливного дождя стал для меня лучшей музыкой в мире, райской музыкой, под которую я наконец-то ощутила его прохладные и твердые губы на своих губах, провела по ним кончиком языка, ласкающими, лижущими движениями перевила свой язык с его, принимая глубоко в свой рот и ощущая только одно безумное желание — еще глубже принять его в себя.

Шум проливного дождя по крыше его огромной пустой, полутемной спальни.

Вьющаяся от ветра занавеска, запах озона, мокрой хвои и холод в распахнутое окно.

Но мне не холодно. В постели Коула Тернера мне горячо.

В чистой постели, на хрустящих белых простынях я любуюсь его красивым, ладным, обнаженным телом. Я обнимаю его широкие плечи, глажу рельефную грудь, повторяю подушечками пальцев каждый выступ, каждый идеальный, сводящий с ума контур.

Он вдыхает мои влажные волосы, а затем ловит руки и целует пальцы, ладони и запястья, заводит их себе за спину, а я обвиваю его торс ногами, и мое лоно оставляет на его животе влажный скользкий след.

Это небыль, это просто сон — наяву так не бывает, поэтому я давлюсь стоном, когда он сжимает полушария моих грудей, обводит языком ареолы, вбирает в рот, сосет и лижет мои заострившиеся, набухшие соски.

Изнемогая от сладострастия, скольжу бедрами ниже, трусь своими пульсирующими складками о его горячий, твердый член и бесстыдно и неотрывно смотрю в его глаза, страшась и восторгаясь тому, что открывается в их бездонной темной синеве.