Опасная красота. Поцелуи Иуды

— Знаете, господин Игнацио, я, наверное, пойду, — мягко, стараясь не выдать свою брезгливость, сказала я, попытавшись соскользнуть с его коленей. — Все это было ошибкой, извините, что так некрасиво получилось в ваш день рождения, но я…

— Плохая девочка! — перебил клиент, выражение лица которого изменилось на глазах — с умильного на злобное. — Очень, очень плохая! Такие негодницы, как ты, заслуживают наказания!

Удар обрушился сбоку — благо я хотя бы успела прикрыть локтем лицо. Как будто наяву во мне воскресла совсем другая комната, градом осыпавшие меня осколки стекла и совсем другой мужчина, вернее, парень, который хотел получить то же самое.

Страх и чувство безысходности парализовали меня, вогнали в ступор.

На этот раз все по-настоящему.

На этот раз нет ни малейшей надежды, что Коул Тернер спасет меня. Но может быть, это и к лучшему — я бы, наверное, умерла, если он увидел то, что происходит здесь и обо всем бы догадался.

Воспользовавшись абсолютным отсутствием сопротивления, Игнацио Касимиро повалил меня на софу, насел сверху, задирая юбки и стаскивая с меня панталоны. А затем мои оголившиеся бедра обожгла резкая, острая боль. Клиент стегнул своим сложенным вдвое ремнем и занес руку для повторного удара, но хлестнуть не успел."

"Неверной рукой нашарив на столике первый попавшийся предмет, я размахнулась и ударила, но это оказалась всего лишь тетрадка в ветхом переплете, хрустящие страницы которой разлетелись, как сухие листья на ветру.

«Я тебе матку вырву, безмозглая проблядь!» — взревел Касимиро, с ужасом принявшись ползать на коленях, собирая тонкие листы, среди которых я мельком заметила какие-то странные акварельные рисунки и страницы, исписанные мелким убористым текстом.

Но перед этим я получила такой силы удар в ухо, что в изнеможении сползла на пол, оглушенная страшным гулом в голове. Попыталась на коленях отползти, но была поймана озверевшим мужчиной за край юбки и распластана по полу.

Я уже не знала, изнасиловать он хочет меня или убить — столько самой черной, необузданной ярости было в его глазах.

В этот момент моя рука нашарила что-то на полу под столиком. Что-то холодное, металлическое и продолговатое… Десертную ложку. До боли сжав ее в ослабевших пальцах, я ударила Касимиро в лицо со всей ненавистью и силой, на которую была способна. Черенок, выполненный в виде сложного и очень острого лепестка с рубином посередине, попал ему прямо в глаз.

Завизжав на самой высокой ноте и принявшись осыпать самыми жуткими угрозами и проклятиями, Игнацио Касимиро, схватившись за глаз, отпустил меня. А я, выронив окровавленную ложку, в ужасе отпрыгнула назад, нащупала ручку двери, щелкнула запертым изнутри замком и в панике бросилась прочь.