Иван Опалин

Часы поднатужились, погремели внутренностями и пробили девять, потом десять. Безрадостные мысли одна за другой текли в голове Вари, и сама она плыла по ним, как по волнам. Наконец в коридоре послышались знакомые шаги. Варя обеими руками вцепилась в подлокотник так, что побелели костяшки пальцев, но расслышала глухой голос Опалина и успокоилась. Вошел Басаргин, за ним — помощник агента угрозыска, и Варя сразу же увидела, что Опалин выглядит как обычно, а муж необыкновенно мрачен.

— Разобрался я с вашими хулиганами, — сказал Иван, кладя на стол ее сумочку. — Можете теперь ходить по улице спокойно.

— Они в вас стреляли? — спросила Варя с трепетом.

— Нет.

— А те звуки, которые…

Басаргин, засунув руки в карманы, подошел к окну.

— Варя, это он в них стрелял, — сказал он, стоя спиной.

Такая манера, нехарактерная для него, показалась Варе невежливой, но она решила не заострять на этом внимание.

— А. — Инстинктивно она поняла, что Максим взвинчен до крайности, и решила воздержаться от дальнейших расспросов. — Простите, я… Мне надо переодеться.

Она скрылась за ширмами. У окна писатель мрачно таращился в сентябрьские сумерки, и мало-помалу его начала разбирать злость.

— Надо вам как-то кошку назвать, — сказал Опалин, глядя на серого зверя, который деловито обследовал комнату, проверяя, не притаились ли еще где-нибудь мыши. — Смешная она у вас…

— Ты, наверное, доволен собой, а? — внезапно спросил Басаргин, оборачиваясь к нему.

— Ты о чем?

— Двух человек убил, двух ранил. Хорошо, а?

— Они на меня напасть хотели. Оружие отнять. Я дал предупредительный выстрел в воздух, как полагается, а потом стрелял на поражение. Что тебе не нравится?

— Я тебе не верю, — сказал писатель после паузы. — Ты… извини меня, слишком легко распоряжаешься чужими жизнями. Только за сегодняшний день ты убил пятерых.

— Да? А кто ночью кричал, когда мы ехали: ""Стреляй, стреляй""? Забыл, что ли?

— Это были бандиты!

— А те, кто напал на твою жену, — одуванчики, что ли?"

"— Нет. Не одуванчики. Но ты же просто… Ты просто взял и убил их. И я не верю, что они пытались на тебя напасть. Младший брат Митьки все твердил подоспевшим милиционерам, что они ничего такого не хотели… Он штаны обмочил от ужаса! И я видел выражение его лица…

— И ты теперь решил его пожалеть? После того, как он был с теми, кто избил и ограбил твою жену? Твердил он чего-то — скажите, пожалуйста! Конечно, твердил, потому что они знают правила. Законы, ясно тебе? И никто никогда не будет давать показания себе во вред! Изворачиваться будут, врать до последнего, лишь бы вывернуться! А на суде будут говорить, что они невинные овечки, твою жену они не били, она сама упала и они только хотели помочь. Ты не понимаешь, что это за публика? Сам же мне сказал, что они — мразь.