Иван Опалин

Но я тут понаблюдал за одним из них, вы знаете… Одно дело он раскрыл, не имея на руках практически ничего. И второе…

— Я надеюсь, вы не слишком с ним откровенничали?

— О чем? — спросил Басаргин с нескрываемой досадой.

— Обо всем. О жизни, например.

— Я ничего ему не говорил. И вообще, я общаюсь с ним только по необходимости.

— И поэтому устраиваете званые вечера? — с ироническим прищуром осведомился Должанский.

— Кто вам сказал? — вырвалось у пораженного Басаргина.

— Не важно. Допустим, домработница Ракицкого живет этажом выше вас, а у Ракицкого язык без костей.

— Никогда не замечал…

— А вы ничего не замечаете, Максим Александрович. Не понимаете, что вы рыба в прозрачном аквариуме и все ваши движения видны как на ладони. Да, да, в нашем тесном обществе вы — рыба. Будьте осторожны, — добавил Должанский другим тоном. — Не все из тех, кто наблюдает за аквариумом, безобидны.

— Вы говорите загадками, — проворчал писатель. — Черт возьми, Петр Яковлевич, что происходит?

— Понятия не имею. Спросите у вашего приятеля из угрозыска, он вам разъяснит. В конце концов, это его дело.

И, сухо улыбнувшись, Петр Яковлевич проследовал мимо писателя и отправился в свой кабинет.

По пути его несколько раз перехватывали взбудораженные коллеги, чтобы сообщить сенсационную новость, которую он уже знал.

— Это Петров убил! — горячилась Теплякова. — Я говорила, что нельзя его пускать в редакцию! Я всегда говорила, что он опасен!

— Зачем ему убивать какого-то поэта, которого даже не печатают? — спросил Черняк в изнеможении.

— Затем, что он ненормальный!

— Я вам верю, — заметил Фарбман с усмешкой, — вы, должно быть, специалистка в таких делах!

Но пытаться оскорбить Теплякову было бесполезно: она сама могла оскорбить любого, не гнушаясь никакими средствами:

— Литературный импотент! Идите сочиняйте ваши дурацкие шуточки о безбожниках! Все равно вы больше ни на что не способны!

— Не завидуйте, дорогая: хорошая шутка стоит романа!

— Я тебе не дорогая, паршивый урод!

— Спасибо, что просветили, дешевая моя! — ответил Фарбман, иронически кланяясь. Ответом ему был новый виток оскорблений, и Должанский ушел, не дожидаясь окончания этого ругательного поединка."

"Едва он сел за стол и ответил на пару звонков, как к нему заявился агент угрозыска — не уже знакомый Петру Яковлевичу Опалин, а Логинов. Должанский ответил на вопросы и по просьбе агента взглянул на тело. Его вытащили из чулана и положили на пол, прикрыв каким-то покрывалом, которое сохранилось тут с тех пор, когда Дворец труда был Воспитательным домом. Петр Яковлевич посмотрел на труп и покачал головой:

— Нет, я его не видел.

— Вы уверены?

— Конечно. Если бы я не был уверен, я бы так и сказал.