Иван Опалин

Кроме ""браунинга"", Опалин носил с собой кастет, финский нож, а еще — крохотный револьверчик, стрелявший пулями мелкого калибра."

"Все оказалось на месте, никто не покушался на его вещи, и Иван с облегчением перевел дух. Он наконец вспомнил, где находится: у Басаргина. Не то чтобы Опалин напросился в гости с задней мыслью, все получилось как-то само собой, но он был не прочь увидеть писателя в домашней обстановке, так сказать, без покровов. Дома человек чаще всего показывает свое истинное лицо — он дает себе волю и не стесняется условностями, которые в других местах вынуждают его держаться в рамках приличий. Но пока что Иван видел лишь отдельные детали домашней жизни Максима Александровича: причудливый письменный стол, статьи на стене, заморенную женщину лет 35 и книги. Много, много книг.

Опалин шевельнулся, но мягкое кресло не желало его отпускать, и он поймал себя на мысли, что вставать ему не очень-то и хочется. В углу, где он сидел, было довольно темно. Слева громоздились важные высокие шкафы, впереди громадой застыл рояль с наваленной на крышке всякой всячиной, а наверху этой горы сидела серая кошка и гипнотизировала Ивана мерцающими желтыми глазами.

— Кошка! — шепнул Опалин. — Иди сюда.

Она поглядела на него подозрительно, соскользнула со своего насеста и куда-то спряталась. Он встал, пригладил волосы и двинулся на свет, который шел из-за рояля. Там был накрыт стол, на скатерти стояли тарелки и чашки.

— А вот и вы! — воскликнул Басаргин. — Мы не стали вас будить. Варя мне не разрешила, человек, говорит, устал… Присаживайтесь, пожалуйста. Еду мы вам оставили, правда, не всю…

— Муж мне сказал, что вам приходится по ночам работать, — добавила Варя. — Давайте я налью вам чаю…

Он сел. Белая скатерть, красивые чашки, то, что за ним ухаживали, — все это сплеталось в дивное ощущение уюта, которое Иван в своей жизни испытывал крайне редко. В рояле что-то печально и протяжно прозвенело, словно мимо пробиралось привидение, когда-то привязанное к этому инструменту, и, не устояв перед искушением, нырнуло под крышку и нажало на одну из клавиш.

— Нет, я ночью не работал, — ответил Иван на слова хозяйки. — Я утром товарища из петли вытаскивал.

Басаргин, который провел с Опалиным полдня и отлично помнил, что тот даже не упоминал ни о чем подобном, уставился на него с изумлением.

— И что же… спасли? — спросил он.

— Какое спасли, — вяло отозвался Иван. — Он вторые сутки висел… окоченел уже. Это он начинал дознание по делу Колоскова…

Варя, отставив чашку, смотрела на говорящего с сочувствием.

— Вы дружили? — спросила она.

— Нет, друзьями мы не были, но знал я его хорошо. А сегодня мне пришлось держать его труп, пока… пока коллега веревку резал.

— Его убили? — спросил Басаргин.

— Похоже, что нет. Сам.