Иван Опалин

Да! В этом деревянном домике на московской окраине, который держался на одном честном слове, Максим Александрович по-настоящему почувствовал, что такое дыхание вечности, и, по правде говоря, даже немного опешил. Бесцветные глаза смотрели сквозь него, на желтоватой шее висел простой медный крест — в 1928 году, прямо скажем, не каждый отваживался носить его на виду.

— Бабушка, — бросилась к ней Соня, — его убили, убили! Его убили, бабушка…

— Ну, ну… — слабо бормотала старушка, гладя ее по голове сморщенной рукой, — эх… Я знала, что его больше нет, только тебе не стала говорить… Он мне ночью приснился… как, бывало, мать твоя снится…

— Я тоже поняла, — сквозь слезы ответила девушка, — его голуби ужасно волновались… Никогда они так не курлыкали…

Больше всего Басаргин боялся того, что Опалин заведет сейчас какую-нибудь неуместную речь в духе того, что суеверия — вздор и полагаться на них нельзя, или начнет с апломбом вещать о том, что животные ничего не чувствуют, а сны ничего не значат. Но как бы ни думал помощник агента угрозыска, мысли свои он оставил при себе и не мешал женщинам выплакаться. Остро чувствуя, что он тут совершенно лишний, Басаргин сделал несколько шагов по комнате. Он нет-нет да бросал взгляд в окно, за которым на грядке тосковали подсолнухи, свесив золотые головы. Бело-рыжий кот сидел, притаившись в траве, — очевидно, только и ждал удобного момента, когда можно будет прошмыгнуть в дом и забраться на чердак.

— Соня, чем занимался ваш брат? — спросил Опалин, когда девушка немного успокоилась, отлепилась от бабушки и стала искать платок.

— Чем он мог заниматься? Работал, — вздохнула Соня. — В слесарной мастерской."

"Бабушка отряхнула пыль со стола и двинулась к двери, мелко переступая.

— Поставлю самовар, — сказала она и вышла.

— Ваш брат слесарь, значит, был?

— Ну да.

— А подробнее можно? Слесари ведь разные бывают.

— Он хороший был слесарь, — ответила Соня с несчастным видом. — Рукастый! Любую деталь мог выточить. На работе его хвалили… Все ручки в доме — его работа. И замки тоже…

— Замками он тоже занимался?

— Ага. Замки, ключи, все, что хотите. Я же говорю, он хороший был… — Она готова была снова заплакать, и Басаргин отвел глаза.

— Вы сказали: ""Она не доведет его до добра"", — негромко напомнил Опалин. — Вы имели в виду кого-то конкретного?

— Да. Ее Норой зовут, — ответила девушка с отвращением, вытирая платком щеки.

— А она кто?

— Не знаю. Шляпка у нее модная, в кольцах ходит. Я ее только один раз видела. Мы всегда все рассказывали друг другу, а о ней он мне ничего не говорил. И вел себя странно… Я чувствовала, что что-то не так. У него секреты от меня появились… Он ее карточку доставал и насмотреться не мог…

— Давайте сюда карточку, — сказал Опалин.