Иван Опалин

 — Будь я ГПУ, у меня бы возникли вопросы…

— П-почему ГПУ? — нервно спросил Глебов.

— А почему нет? Если растрата большая, вполне могут заинтересоваться… Ну, Степа? Сколько в кассе не хватает? Только не говори, что ничего не знаешь, зря, что ли, ты к дочке главреда клинья подбиваешь…"

"— Да не знаю я! — рассердился Глебов. — Пойми, мне неудобно… Оксюкович хорошо ко мне относится. Я не могу расспрашивать его о таких вещах!

Дверь распахнулась. На пороге стоял Беспалов, и по тому, как блестели его глаза, писатель сразу понял, что репортера распирает от новостей, которыми он жаждет поделиться.

— Сплетничаем, значит, а меня не позвали? Нехорошо, товарищи! Безответственно поступаете! Безнравственно даже…

— Какие сплетни? — делано удивился Должанский. — Мы обсуждаем международное положение. Чем Штреземан отличается от Чемберлена[71]…

— Чем могут отличаться два буржуя? — в тон ему ответил Беспалов. — Поражаюсь я, товарищи, вашей политической близорукости! И потом: что нам до таких мелочей, когда товарищ Склянский застрелился?

— Это тот, который навязал нам Колоскова? — недоверчиво спросил Басаргин.

— Он самый. Давно уже ходили слухи, что он не удержится, но никто не думал, что он сам взведет курок.

— Странно, — заметил Должанский.

— Что именно? — обернулся к нему Степа.

— Да то, что такой ловкач взял и застрелился. — Петр Яковлевич прищурился. — Как-то это не вяжется с тем, что мне про него известно.

— От тебя, Петя, ничего не скроешь. — Беспалов пригладил лысину и улыбнулся. — Он, кажется, хотел себя только ранить — ну, чтобы разжалобить товарищей по партии и они от него отвязались. Но сынишка с воплем вбежал в комнату, папаша от неожиданности дернулся, нажимая на спуск — и пуля не просто пробила плечо, а прошла через легкое. Он еще и умер не сразу…

— А Колосков, значит, все предвидел и загодя сделал ноги, — подытожил Глебов. — Знаете, я всегда считал его умным человеком. Такой нигде не пропадет…

— Как раз умные люди обычно и пропадают, — заметил Басаргин. — В первую очередь… — Он и сам не знал, зачем сказал это — возможно, из духа противоречия, потому что Степа всегда его раздражал.

— Ну, Колосков-то не пропадет, — хмыкнул Должанский. — Вот мы — да, если из-за его растраты нам получку платить будет нечем…

Лицо у Глебова вытянулось.

— Пойду-ка я поговорю с Измайловым, — объявил Беспалов, шагнув к двери. — Он кассир, должен знать…

— Измайлов кремень, он тебе ничего не скажет, — отозвался Должанский. — Ты лучше Антона разговори. — Так звали пасынка Оксюковича, который заведовал финансами газеты. — Он моложе, точно проболтается, если надавить…

""Как это мило, — подумал писатель.