Иван Опалин

Я это знаю от его племянника, он у нас учится на другом курсе… Он… он еще жив, его в больницу отвезли, но врачи говорят… Говорят, ничего сделать нельзя.

Посерев лицом, Ксения Александровна медленно опустилась на кровать.

— А-а… Вот так, значит… А я говорила! Говорила, что зря он столько болтает! Ездил на охоту вместе с Троцким, хвастал на весь свет, мужу моему тоже все уши прожужжал! ""Товарищ Троцкий, товарищ Троцкий"", — злобно передразнила она, — ну и где он теперь?

— Говорят, там в растрате дело… — заикнулась Маша.

— И из-за этого Склянский застрелился? Да растрата — отсидел несколько месяцев и вышел по амнистии! Не о чем говорить! Можно подумать, он один такой, который ворует… Все воруют! Только умные не попадаются!

Ее лицо пошло красными пятнами, глаза сверкали. Маша смотрела на нее с внутренним трепетом. Ксения Александровна провела рукой по лицу и заговорила, стараясь сохранить спокойствие:"

"— Вот что: если нам будут вопросы задавать — или этот, из угрозыска, или в ГПУ вызовут насчет Склянского, что мы о нем знаем, что можем сказать, — ничего не знаем! Понятно? Отец с ним не дружил, а просто общался. И вообще, Склянский ему навязывался, считал себя важной шишкой, думал, что ему никто не может отказать, а отец не хотел конфликта. Вам все ясно? Никакой дружбы не было, и вообще… Не было ничего! Надя, если его вдова будет звонить, говори, что меня нет дома…

— Хорошо, — вздохнула домработница. — Да ты не переживай так. Все обойдется…

— Я не могу понять, куда Алексей пропал, — сказала Ксения Александровна, не слушая ее. — Вот что меня тревожит…

— Да все ясно — сбежал он, чтобы вас не втягивать, — грубовато ответила Надя. — Понял, что за Склянского взялись всерьез, а потом сюда придут, ну и… Решил пожертвовать собой, чтобы вас не затронуло. Он ведь только о вас и заботился. Ты вспомни, сколько он из-за этой квартиры унижался…

Ксения Александровна как-то странно взглянула на двоюродную сестру.

— Я помню, — ответила она, недобро кривя рот. — Но и Ванду помню тоже…

— А что Ванда? Дырка, она дырка и есть. Для того он и держал ее, а больше она ему ни для чего нужна не была. Не к ней же он сбежал…

— Ты уверена?

— Да конечно. Она же не делась никуда. Живет там же, изредка выходит, морда обескураженная стала. Еще бы — деньги-то небось вышли уже, а новый никто на содержание не берет.

С некоторым опозданием хозяйка дома вспомнила, что дочь находится здесь же, и повернулась к ней. Но, судя по лицу Маши, новость о наличии у отца любовницы вовсе не стала для нее сюрпризом. Правда, в глазах читалась странная растерянность, однако в тот момент мать не придала ей значения.

— Видишь, как жизнь устроена, — сказала Ксения Александровна со смешком.