Иван Опалин

А между тем…

Уж не договорилась ли она с верной Надей, чтобы та избавила ее от любимого мужа? Коварного изменника больше нет, 55 тысяч прибрала к рукам, поделилась с домработницей… Чем не вариант?

— Ваш муж заведовал рекламой, он часто приносил домой деньги с работы?

— Какие деньги?

Врет. По интонации сразу чувствуется — врет.

— Он зарплату получал, как все совслужащие. Приносил домой, да. До копеечки.

— Тогда что же он тратил на Ванду? — спросил Опалин, не удержавшись. И, увидев выражение лица собеседницы, тотчас же об этом пожалел.

— Спросите у нее, — посоветовала Ксения Александровна с таким смешком, что у Ивана, хоть он был и не робкого десятка, поползли мурашки. — Вы же все равно будете ее допрашивать, да? Только я вам вот что скажу: не верьте ни одному ее слову.

Опалин подумал, что на сегодня с него хватит, и поднялся с места.

— Бумаги оставьте, я их сама сложу, — сказала хозяйка дома нетерпеливо, протягивая руку за портфелем.

Но Иван не торопился.

— Здесь все? Вы ничего отсюда не брали?

— Нет, конечно.

Кажется, не врет. А впрочем, черт их разберет, этих буржуев, засевших в отдельной квартире.

Он положил портфель и бумаги на стол, забрал свою фуражку и двинулся к дверям, стараясь шагать не слишком быстро, чтобы его отступление не походило на бегство. Домработница закрыла за ним входную дверь.

— Ушел, — доложила Надя хозяйке, которая в комнате Колоскова собирала бумаги в портфель.

— Из вещей ничего с собой не прихватил? — подозрительно спросила Ксения Александровна.

— Я стояла, следила. Да он на вещи не смотрел даже.

Маша вошла, остановилась на пороге, услышав последние слова:

— Мама, ну нехорошо же…

— Что нехорошо? — вскинулась мать. — Ты на всем готовом живешь, Надя по хозяйству хлопочет, я из сил выбиваюсь… ты что, не видишь, как другие мыкаются? Да у большинства и сотой доли нет того, что у нас! Отец твой тяжелым трудом все это вырвал… ты-то маленькая была, не помнишь, как мы выкручивались, дрова не достанешь, сахарин за счастье, военный коммунизм, чтоб его… А еще угрозыск! Прислали… сопляка какого-то… вынюхивать… Что он мне звонил сегодня? На что намекал, скотина…

— Опалин тебе звонил? — удивилась Маша.

— Да не он, а редактор! Оксюкович! — Она бросила портфель на стол и заметалась по комнате. Надя отступила к дверям, из опыта зная, что вот-вот последует взрыв, последствия которого могут быть непредсказуемыми. — Что он все твердил о деньгах? Что ему нужно? Я ему сказала, что ничего не знаю, в дела мужа не вникала, пусть обращается к Склянскому, может, ему что-то известно…

— Мама, сядь, пожалуйста, — заговорила Маша, волнуясь. — Сядь… я должна тебе сказать…

— Меня словами с ног не свалишь, — отрезала мать. — Что случилось? Говори!

— Склянский застрелился.