Иван Опалин

— Скажите, у вас есть новости о моем муже? — требовательно спросила Ксения Александровна, подавшись вперед.

— Вы не все нам сказали. — Опалин решил перехватить инициативу, не дав свидетелю слишком широко развернуться в своих претензиях.

— То есть?

— Когда ваш муж исчез, — продолжал Иван, стараясь говорить очень спокойным, почти равнодушным тоном, — вы должны были сказать нам все, понимаете? И ничего от нас не скрывать.

— Постойте. Я не понимаю…

Опалин покачал головой. Хороший сыщик должен знать, когда надо говорить, а когда лучше промолчать — теперь он решил молчать и предоставил собеседнице самой заполнять паузу."

"— Я ничего от вас не скрывала, — нервно сказала Ксения Александровна. — У меня горе… муж исчез. Разве я бы стала… Что вы, собственно, имеете в виду? Какие-нибудь слухи? — Она пыталась прочесть хоть что-то по лицу Опалина, но он сидел с невозмутимым видом, который — как он отлично видел — выводит ее из себя. — Послушайте, это неправда. Алексей занимал высокое положение, его постоянно пытались оболгать. Выдумали, что он продавал налево еду, когда заведовал столовой…

А-а, стало быть, товарищ еще во время своего заведования столовой отличался находчивостью. Отлично, просто отлично.

— Но это все вздор — кому нужна паршивая солонина, — злобно добавила Колоскова. — Да у него из-за этой столовой было столько неприятностей… Люди, которые придумывают сплетни, понятия не имеют, что значит возглавлять точку питания. Это бесконечные нервы, комиссии всякие, которые постоянно приходят проверять…

— Я не о столовой говорю, — сказал Опалин.

— Тогда о чем?

— Сами знаете.

— Откуда же мне знать? — Она оскалилась, имитируя улыбку и не переставая изучать лицо своего собеседника. — Послушайте, у меня такое впечатление, что вы меня в чем-то обвиняете. Я не имею никакого отношения к тому, что мой муж исчез…

— Может быть, — ответил Иван и, не давая Колосковой вклинить свою реплику, быстро добавил: — Но вы обязаны были сообщить нам, что в его жизни имеется другая женщина.

И по глазам он понял, что хозяйка дома все знала. Отчего же не сказала? Из самолюбия? Гнала от себя до последнего мысль, что муж мог удрать с другой?

— Ну вы и…

Она осеклась, не доведя фразу до какого-нибудь оскорбительного выражения, которое сделало бы дальнейший контакт затруднительным. Очень неглупая женщина, подумал Опалин. И какое самообладание — остановиться в последний момент, успев взвесить все последствия.

— Я закурю? — спросила Колоскова после паузы.

— Конечно. Вы у себя дома.

Она встала, принялась искать папиросы, задвигать и выдвигать ящики, но производила больше шума и движений, чем требуется, и Опалин понял, что она крайне напряжена. Ничего, закурит, расслабится и все расскажет.