Иван Опалин

И этот осел вокруг нее увивался, даже ручку норовил поцеловать, скотина. В такси с ней вместе сел, а всем известно, что поездка на такси — дорогое удовольствие, приличные люди вроде самой Тепляковой о таком только мечтают."

"— Я заполню протокол с ваших слов, а вы его подпишете, — сказал Опалин, поняв, что ничего ценного из свидетельницы более не вытянет. — Даю вам слово, что, если мне придется вызывать главного редактора или кого-то еще, я постараюсь не упоминать вашего имени. Я прекрасно понимаю, чем вы рисковали, когда приняли решение прийти сюда. Поверьте, мы это очень ценим!

По правде говоря, он подозревал, что его собеседница ничем не рисковала и пришла, потому что в редакции ее как-то обидели, но старшие товарищи учили его быть вежливым со свидетелем, если обстоятельства не требуют иного.

Он составил протокол, и Теплякова без возражений поставила свою подпись. Гостья почти успокоилась и предвкушала, какой переполох начнется среди сотрудников, когда станет известно о растрате, да еще такой нешуточной. ""Хотели от меня избавиться — так получите! — подумала она, мстительно прищурившись. — А я уйду в ""Женский журнал"", и пропадите вы все пропадом!""

Она удалилась, громко стуча каблуками, а Опалин вернулся к сводкам без вести пропавших, но уже без особой охоты. Колосков украл деньги и, судя по всему, сбежал вместе с молодой любовницей. Почему бы и нет — в конце концов, аналогичные истории происходят сплошь и рядом. Но то, что члены редколлегии уважаемой газеты замалчивают растрату, совсем нехорошо. И черт его знает, как все это может аукнуться не только им, но и угрозыску.

— Петрович, — спросил он у Логинова, который не любил свое имя Карп и предпочитал обращение по отчеству, — не знаешь, Терентий Иванович уже вернулся с совещания?

— Я его видел, здесь он, — ответил коллега.

Опалин поднялся с места.

— Тогда я пошел, — сообщил он.

И, захватив с собой протокол беседы с Тепляковой, направился к двери.

Глава 8

Филимонов

Некогда дом в Большом Гнездниковском принадлежал богатой невесте, которая вышла замуж за музыканта, и устраивали они в особняке вечера, на которых бывали композиторы и писатели. Но прошли те времена, и наследники — черт знает из каких соображений — продали дом полицейскому ведомству. Здесь устроились службы сыска — уголовного и политического, иначе именуемого охранкой, и тосковали лепные амуры под потолком, что больше не внимают музицированию хозяина и его гостей, а слышат речи казенные, порою матерные, но в любом случае от музыки далекие. Портреты царя Николая взирали со стен кабинетов, шелестели страницы секретных досье, но в феврале 1917-го всему этому пришел конец.