Иван Опалин

Писатель был почти счастлив, когда пришло время выходить. Он добрался до Большого Гнездниковского переулка, толкнул дверь, выкрашенную казенной коричневой краской, и через несколько шагов уперся в стол дежурного.

— Гражданин, вам кого? — спросил тот, смерив посетителя пристальным взглядом.

— Я из ""Красного рабочего"", — с достоинством ответил Басаргин, предъявляя удостоверение. — К товарищу Опалину.

— Обождите, — буркнул дежурный и стал кому-то звонить. — Терентий Иванович, тут репортер… Ага, ага…

""Нет, его не Терентий Иванович зовут, а Иван Григорьевич, — вспомнил Басаргин. — Интересно, а Терентий Иванович — кто?""

Но тут явился Опалин собственной персоной, необыкновенно сосредоточенный и одетый в полную форму угрозыска, то есть гимнастерку с зелеными петлицами, брюки галифе и сапоги. На голове у него была фуражка.

— Ваня, тебя гражданин дожидается, — сказал дежурный, глазами указывая на Опалина. — Из газеты.

— Вижу, — коротко ответил помощник агента угрозыска и бросил Басаргину: — Пошли.

— Куда? — необдуманно спросил Максим Александрович.

— Ну ты же хотел посмотреть, как мы работаем? Вот и увидишь.

Переход на ""ты"" Басаргину не понравился, но он пересилил себя и спросил:

— А где остальные?

— Кто?

— Ну, — протянул Максим Александрович, лихорадочно вспоминая все, что ему попадалось раньше о расследовании преступлений, — доктор, который устанавливает время смерти… дактилоскопист…

— У нас утопленник, — хмыкнул Опалин, — в морге будут делать вскрытие, все напишут в заключении, а отпечатки пальцев — не факт, что их получится снять с трупа. Неизвестно, сколько он в воде провел.

— Так что, вы один всем занимаетесь? — недоверчиво спросил Басаргин.

— Угу. Людей у нас не хватает, — пояснил собеседник, — текучка большая, плюс некоторые еще в отпусках.

— А почему текучка?

— Потому, — отрезал Опалин, и по тону стало понятно, что тема ему неприятна. — Ты об этом писать собираешься?

— Ну… да, наверное.

— Ну вот и напиши, что в угрозыске сверхурочные оплачивают со скрипом, а нам приходится сидеть в засадах, проводить облавы и вообще много чего. В милиции не лучше: платят еще меньше, а требуют больше, чуть что — под суд отдают, а если сволочь какая-нибудь милиционера ударит, ей за это ничего не будет, штраф три рубля заплатит, и все. Вот люди и уходят. Да, я спросить тебя забыл: ты мертвецов не боишься?

— Нет. Я на врача учился.

— Да? И где?

— В Киевском императорском университете, — необдуманно ответил Басаргин и тотчас же об этом пожалел. Вечно тянет его какой-то бес за язык, и сколько раз его Варя умоляла не дразнить гусей…

Но гусь Опалин даже ухом не повел. Он двинулся к выходу, и писатель волей-неволей последовал за ним.