Иван Опалин

И он не бежал, потому что дома остались все его вещи… Люди привязываются к вещам, не станут они свое бросать…""

— Вы что, уже труп нашли? — донесся до него голос Лапина.

Опалин разозлился так, что загорелись щеки. Вот, опять прочел его, как открытую книгу. Да что ж такое…

— Да не нашли мы никого, — выпалил он с досадой. — Ты что, мысли читать умеешь, что ли?

Лапин засмеялся:

— Ты не обижайся, Ваня, но ты молодой еще, у тебя на лице все отражается… А я тертый калач, все примечаю. У меня, знаешь, жизнь такая — давно бы сдох, если бы людей насквозь не видел…

— Ну, раз ты такой проницательный, — сердито сказал Опалин, — давай начистоту. Колосков исчез, когда ушел в отпуск. В редакции о его планах знали? Конечно. Адрес его знали? Да и при желании могли выследить, когда он из дома вышел, например. Если бы его захотел убить кто-то из редакции — кто именно? Басаргин?

— М-м… Нет.

— Тогда какого черта ты мне голову морочил и его первым подозреваемым назвал?

— Ты, Ваня, не сердись, — очень спокойно попросил Лапин, — ты со стороны очень смешно выглядишь тогда. Понимаешь, в чем дело: был у Басаргина мотив, конечно, и сам он…

— Белый, — нетерпеливо напомнил Опалин.

— Угу. Только вот человек такая штука… сложная, в общем. Короче, пораскинул я мозгами — и что-то сомнение меня берет. На поверхности-то все ясно, ну а как копнешь, — характер у Басаргина не таковский, чтоб человека убивать. Он бывший врач, ты знаешь? И гуманист. Не чистюлька, а именно гуманист. У него, понимаешь, убеждения. Ну, что человеческая жизнь — великая ценность и… ну, всякое такое.

— Нет такого человека, который в определенных обстоятельствах не мог бы убить, — сипло сказал Опалин. Лапин поднял брови.

— Это тебе кто-то из товарищей внушил? Ну, не буду спорить. Но вот думаю я, как Басаргин мог прикончить Константиныча — и не срастается ни черта. Пощечину он Колоскову мог бы дать, на дуэль его вызвать. Но убивать исподтишка — нет.

— Хорошо, допустим, Басаргин ни при чем. Кто тогда?"

"— Тогда? Давай прикинем. М-м… Оксюкович — никогда. Поликарп — нет. Эрманс — тоже нет, хоть они и повздорили. Матюшин — он ведет хронику, но терпеть ее не может. Он бы от одного вида крови в обморок упал. Беспалов вечно в суде, в редакцию прибегает, только чтобы очередную заметку продиктовать. У него времени не хватит кого-то прикончить… Глебов? Ну, этот на все готов, чтобы себе местечко расчистить. Сам убивать не станет, но если получится чужими руками, так, чтобы в сторонке постоять, — почему бы и нет? Только вот место Колоскова ему ни при каких раскладах не светило, значит, он ни при чем. Стенич по уши в спорте, Окладский рисует карикатуры, Фарбман ведет уголок юмора. У них всегда есть работа, и на Колоскова им наплевать.