Иван Опалин

Такой, — он сделал крохотную паузу, подбирая самый точный, с его точки зрения, эпитет, — обстоятельный, осторожный гражданин… На вокзал всегда заранее приезжал. И потом, если он попал под поезд, когда уезжал, что ж они только сейчас спохватились?

— Ну, может, не могли установить личность.

— Эти? — Беспалов сделал брови домиком. — Эти очень быстро все устанавливают, когда им нужно. Но если даже допустить, что он каким-то образом свалился под поезд, при чем тут угрозыск?

— Столкнули? — предположил заведующий.

— Ну, если убийство, тогда да. Слушай, а агент что говорит?

— Я его еще не видел. Хотел сначала с тобой посоветоваться.

— О чем? Надо сначала понять, что им известно. Одно дело, если они формально проводят дознание по требованию жены, которая их допекла, и другое — если у них что-то есть. Ты понимаешь, о чем я?

— Понимаю. Ты в курсе, что о Колоскове говорят? Что он к любовнице сбежал вообще-то.

— И прячется от жены? — Беспалов задумался, шевеля бровями. — Знаешь, жену-то он, в принципе, бросить мог, нет такой бабы, которая бы в конце концов не надоела. Но детей своих он очень любил, в этом я уверен. Не стал бы он их бросать.

— Так дети уже не маленькие. Может, у него на стороне новый ребенок появился?

Репортер снова задумался. Наконец он признался:

— Не знаю. Что-то в этой истории странное… А ты больше ничего не знаешь? Может, тут не любовница вовсе? Может, у него другие причины были, чтобы сбежать?

— Да какие могут быть причины, — проворчал заведующий. — И что я могу знать, в самом деле?

Тут он солгал — или, по крайней мере, сказал не всю правду. Беспалов бросил на него быстрый взгляд и насторожился. ""Эге-ге… Да тут жареным пахнет. Что-то он точно знает, сволочь, но говорить не хочет… Не из-за любовницы он так беспокоится и даже не из-за Колоскова. Тут у него самого пригорает… ах, сукин сын!""

— Тогда я не вижу причин для беспокойства, — объявил он вслух, нацепив на лицо самую сердечную, располагающую улыбку. — Уверен, все разъяснится. Кто куда поехал… и к кому…

— Он же член партии, — не выдержал Поликарп Игнатьевич. — Могут прицепиться к аморальному поведению…

Беспалов ощутил острое разочарование: ""Так ты из-за этого нервничаешь? Прицепятся к одному члену редколлегии, потом станут проверять остальных, на собраниях нервы трепать…"" Но, внимательнее посмотрев на заведующего, он снова решил, что тот врет. ""Нет, тут не партбилет… Все, что угодно, говорит, кроме дела.