Иван Опалин

Помявшись, Глебов скрылся за дверью: он рассудил, что произведет в редакции впечатление известием о появлении агента, который расследует бегство Колоскова. На столе Должанского зазвенел телефон, но Басаргин и не подумал брать трубку.

— Я не знаю, что там сказала Марья Дмитриевна, — начал он, — но учтите, пожалуйста, что наши барышни любят пофантазировать…

— Это кто сейчас вышел? — спросил Опалин, покосившись на дверь.

Только теперь Басаргин разглядел возле его виска довольно широкий зарубцевавшийся шрам, отчасти скрытый давно не стриженными темными волосами. ""Однако… кастет, что ли? Нет, не похоже… А может быть, и кастет… Опасно у них там, в угрозыске, ох, опасно…""

— Его зовут Глебов, Степан Сергеевич, — ответил он на вопрос собеседника. — Он тут работает.

— А вы?

Басаргин назвал себя и добавил, что тоже трудится в ""Красном рабочем"". В доказательство ему пришлось предъявить редакционное удостоверение с фотографией, печатями и подписями.

— Профсоюзная книжка у меня дома хранится, — пояснил он.

В то время профсоюзная книжка была основным документом, удостоверяющим личность, но так как далеко не все граждане состояли в профсоюзах, то показывали любой документ, который был под рукой. Мысленно Басаргин приготовился к вопросу о том, почему книжка находится дома, но Опалин ничего не стал говорить, а сел за стол и внимательно прочитал все, что значилось в удостоверении, включая адрес и телефон редакции.

— Вы хорошо знали Колоскова? — спросил он, подняв глаза на Басаргина.

— Мы работали вместе. Конечно, знал. А что с ним случилось?

— С чего вы взяли, что с ним что-то случилось? — осведомился Опалин неприятным голосом.

""Щенок"", неожиданно рассердился писатель. Корчит из себя важную персону, пользуясь тем, что он представитель власти, у которого есть право задавать любые вопросы.

— Вы о нем говорите в прошедшем времени, — язвительно напомнил Басаргин. — Так, словно его больше нет.

И он с удовлетворением отметил, как нахмурился его собеседник. Тоже мне, вздумал таинственность разводить! Мальчишка.

— Ну, есть или нет, еще предстоит разобраться, — проворчал Опалин, исподлобья глядя на собеседника. — Знаете, обычно, когда люди исчезают, их потом находят… не очень живыми.

Выражение ""не очень живые"" живо напомнило Басаргину Матюшина, который в газете отвечал за хронику происшествий и периодически выдавал перлы вроде ""был убит насмерть"". Но тут вернулся Должанский и с удивлением поглядел на юнца, устроившегося за его столом. В нескольких словах Максим Александрович объяснил, в чем дело.

— Очень приятно, я Должанский, Петр Яковлевич… кхм… Да, конечно, можете взять бумагу. Чернила не очень, но уж какие есть…

Опалин стал заполнять протокол.