Иван Опалин

Сталкиваясь с неопытными новичками, он особенно остро чувствовал свою значимость, а ему ужасно нравилось быть значительной персоной. — Если у тебя стихи про революцию, они могут пойти к 7 ноября, а сейчас рано.

— Про революцию для нас Маяковский напишет, — не удержался Басаргин. — Черта с два он кому уступит свое место…

— Ну вот, видишь, — продолжал Степа, обращаясь к посетителю, который молчал, буравя его взглядом. — Про революцию, чтоб тебя напечатали, надо очень хорошо писать. Или у тебя про деревню? Лучше бы про завод, газета-то рабочая. Сразу же тебе скажу: лирика не пойдет, упадочное сейчас не годится. Нужно про классовую борьбу, актуальные проблемы…

Незнакомец вздохнул и полез в карман.

— Московское управление угрозыска, помощник агента Опалин, — заученной скороговоркой пробубнил он, предъявляя удостоверение. — Ваши документики, граждане, а затем мы с вами побеседуем под протокол.

Глава 2

Потревоженный улей

Опалин сразу почувствовал, что его собеседники насторожились. Румяный пижон с трубкой, тыкавший ему, нашелся быстрее, чем второй — худощавый остролицый блондин с прозрачными глазами и независимым выражением лица.

— Э-э… это вы по поводу украденной машинки пришли?"

"— Какой еще машинки? — хмуро спросил Опалин и прикусил язык, но было уже поздно. Надо было потянуть время, послушать, что они будут говорить, а теперь они точно знают, что он тут не из-за машинки вовсе.

— ""Ундервуд"", хорошая машинка была, — вздохнул блондин. — Весной пропала из кабинета машинисток. До сих пор не могут понять, как ее вынесли.

— 800 рублей стоила, — добавил пижон. — Тогда еще гражданин какой-то ходил по коридорам, книжки пытался продавать. Наверное, он ее и спер.

— Но если вы не из-за машинки, зачем же вы здесь? — осведомился блондин, испытующе глядя на посетителя.

— Вам известен гражданин Колосков Алексей Константинович? — спросил Опалин официальным тоном, который плохо вязался с его тонкой шеей и молодым лицом.

— Конечно, известен, он зам Оксюковича! — вскинулся пижон. — А что с ним такое?

Опалин кашлянул:

— Ну… пропал. Вот, разбираемся.

— Это вы зря разбираетесь, — не удержался Степа. — Он в Харькове, с одной… С любовницей своей, короче.

— Вы его там видели?

Вопрос был задан вполне вежливо, но Глебов почему-то смутился.

— Я… мне Марья Дмитриевна сказала…

— А Марья Дмитриевна — это кто?

— Тетерникова, наша старшая машинистка, — ответил за Глебова Басаргин.

— Работает в этом же здании?

— Да, — кивнул пижон.

— Вот и отлично. Давайте ее сюда.

На лице Степы выразилось смятение. Не то чтобы он не привык быть на посылках, но ему куда больше нравилось выполнять поручения лиц, более значительных, чем он сам, а Опалин с его юношеским лицом и странной одеждой не внушал достаточного пиетета.