Иван Опалин

Люди здесь были жесткие, заскорузлые и, в отличие от кино, не рисовались друг перед другом — но интуитивно Казачинский чувствовал, что может на них положиться, что именно им можно доверять и, может быть, даже пойти на жертвы ради них. Жизнь не баловала его друзьями; у него имелось большое количество знакомых, приятелей и всяких личностей, которых он помнил только по имени, без фамилии, — а вот с Опалиным ему хотелось бы подружиться. ""Конечно, сейчас я для него только безмозглый новичок… Но, может быть, потом…""

Казачинский расплатился с парикмахером, долго тряс ему руку, от души пожелал ему много клиентов, здоровья, хорошего дня и хорошую жену в придачу, на что тот скромно заметил, что у него уже все имеется и от добра добра лучше не искать, а то можно получить черт знает что. Гривенник со сдачи Юра использовал для звонка с телефона-автомата.

— Я ужасно по тебе скучаю, — сказал он в бездушную черную трубку.

— А где ты сейчас? — спросил женский голос.

— Недалеко от твоего дома.

— У тебя есть время? Или тебе опять надо бежать на работу?

Женский голос рассмеялся. Юра чувствовал себя так, словно сердце его превращается в малиновое варенье — и глупо, и сладко, и счастливо.

— Для тебя у меня всегда найдется время, — объявил он.

— Тогда подожди, я сейчас выйду.

— Рая… — Он взволновался, вспомнив, сколько времени перед выходом она прихорашивается, красится и взбивает кудри.

— Я все равно собиралась сейчас идти, — жизнерадостно ответила его собеседница. — Еще минута, и ты бы меня не застал… Ты можешь подойти прямо к дому?

— Уже иду, — объявил он и повесил трубку.

…Она выпорхнула из подъезда в прелестном платье, деталей которого, впрочем, Казачинский все равно не разглядел. Она была самая лучшая, а платье — оно просто имело честь облекать ее гибкий стан. Светлые глаза и капризные губы смеялись, подвитые каштановые волосы падали на плечи. В руке она несла светлый зонтик от солнца.

— Ух, какой ты сегодня! — сказала Рая, поглядев на него.

И от сознания того, что все было не зря и что девушка, ради которой, в сущности, все и затевалось, его одобряет, душа Юры воспарила на крыльях. Он засмеялся и сделал попытку поднять Раю в воздух.

— Ну перестань, перестань, Ниловна из окна увидит! — запротестовала Рая. — Юра! Ты мне платье помнешь… Ну Юра!"

"Прохожие, шедшие мимо по своим будничным, скучным и прозаическим делам, расцвели улыбками, глядя на эту гармоничную молодую пару.

— Да что Ниловна, плевать я на нее хотел, — беспечно ответил Казачинский, бережно ставя девушку на ноги.