Иван Опалин

— Нет, — коротко ответил Опалин, — что-то не хочется."

"Отчасти последовав его примеру, Яша не стал спускаться в столовую, а направился в свой кабинет, где сделал несколько звонков. Выслушав последнее сообщение, он с сияющим лицом поспешил к Опалину.

— Иван Григорьевич! Кажется, нашлась — ну, та, которую убили в парке Горького! Левашова Софья Дмитриевна, 1916 года рождения, студентка… Платье совпадает, и она вроде бы собиралась пойти в парк в тот день…

— Что у нее с прошлым? — быстро спросил Опалин. — Арестовывалась за что?

— Сведений об этом нет, — ответил Яша. — Заявление о пропаже подала ее мать Елена Константиновна Смирнова, которая живет на Трифоновской улице.

— Трифоновская улица — это возле Ржевского вокзала[64], — заметил Петрович. — Далековато от парка Горького.

— Не говоря уже о том, что там под боком парк Бубнова[65], — хмыкнул Опалин. — Не проще ли было отправиться туда? Конечно, любой гражданин имеет право гулять по парку Горького независимо от места жительства, но все же… Когда мать подала заявление?

— Сегодня.

— Почему не раньше? — Иван нахмурился. — Ладно, это мы выясним. Диктуй адрес матери. И почему у матери с дочерью фамилии разные?

— Я не знаю, — ответил Яша с несчастным видом.

Опалин записал адрес на каком-то обрывке бумаги и велел подчиненному сходить в столовую и как следует подкрепиться.

— Тебя это тоже касается, — добавил Иван, обращаясь к Петровичу.

— Я в парке поел, — сдержанно ответил Петрович. Он не любил столовые, которые советская власть насаждала, чтобы избавить женщин от того, что считалось домашним рабством. Ясли и детские сады должны были снять с женских плеч заботу о маленьких детях, а столовые — избавить от необходимости тратить время на готовку еды. Но жена Петровича стряпала так, что пальчики оближешь, энергично презирала любую пищу, приготовленную не своими руками, и ее отношение отчасти передалось и мужу.

— Ты с Бергманом говорил? — добавил Петрович. — По поводу вскрытия. Или у него до сих пор руки не дошли?

Опалин снял трубку аппарата. Разговор получился довольно длинным, с упоминанием разных медицинских тонкостей, с одной стороны, и обстоятельными вопросами — с другой.

— Возраст совпадает, — буркнул Иван наконец, повесив трубку. — Жертва жила половой жизнью, но на проститутку не похожа. Кроме того, вскрытие показало беременность — второй месяц.

— То есть жертва о ней знала и могла обрадовать этой вестью отца ребенка, — заметил Петрович. — А у него жена, или он просто не желает никакой ответственности. Ларчик-то просто открывается, похоже. За самыми жестокими преступлениями чаще всего стоят страх и малодушие.