Иван Опалин

Что ж он так напрягся тогда?""

— Да, Юра, — пробормотал Семен, качая головой, — удивил ты меня… Не ждал я от тебя такого! Значит, вчера ты трюкач, позавчера — эстрадный конферансье и в гонках автомобильных участвовал, мне кто-то говорил… а сейчас, получается, в угрозыске, да? Говорят, там платят хорошо, и вообще…

— Я только начал работать, — сказал Юра. Рожков скользнул взглядом по его лицу.

— Ладно, мне надо идти, статью писать, — делано спохватился он.

— Иди, конечно. Я ж тебя не задерживаю…

Семен поплелся прочь, засунув руки глубоко в карманы, и, глядя на его согбенную спину, Юра вновь подумал, что тут что-то нечисто. (Он даже не заметил, какой двусмысленной получилась его фраза.)

— А вы здорово его напугали, — не удержался фотограф. — Слушайте, а вы можете повлиять на него, чтобы он мне сорок рублей вернул? Занял и уже которую неделю не отдает."

"— Попробую, — осторожно ответил Юра. Он хотел добавить, что вообще-то не может добиться, чтобы Рожков вернул ему то, что давно брал в долг, но сообразил, что создаст о себе невыгодное впечатление, и решил вернуться к тому, что его больше всего интересовало. — Слушайте, я могу как-то увидеть все фотографии, которые вы сделали в парке Горького 11-го числа?

— Вы имеете в виду, что вам нужны все кадры? — спросил Бобырев, прищурившись. — Далеко не каждый идет в обработку, а уж в газету и подавно попадают единицы. Может быть, вам тогда стоит просмотреть негативы?

— Давайте негативы, — смирился Казачинский.

— Хорошо. Э… А можно узнать, что вы ищете?

Спохватившись, Юра объяснил, что именно ему нужно.

— Я так понял, вы были в парке довольно долго в тот день и снимали не только Роллана, но и спортсменов? Тогда есть шанс, что нужная нам женщина где-то попала в кадр… может быть, на заднем плане, не знаю…

— Да не припоминаю я никакой женщины в платье с маками, — проворчал фотограф, пожимая плечами. — И в Нескучном саду я не снимал, но раз вы настаиваете…

Затем произошло нечто странное, а именно — редакция ""Красного спорта"" превратилась в черную дыру и поглотила наших героев. Когда Юра очнулся, шел уже третий час дня, и пальцы, в которых он держал лупу, начали ныть. Казачинский даже представить себе не мог, что изучение негативов окажется настолько трудоемким делом. Отложив лупу, он стал разминать пальцы и в который раз подивился причудливому характеру окружающей его обстановки. Подобно большинству редакционных кабинетов, уголок, в котором сидел Бобырев, представлял из себя нечто среднее между свалкой и — в миниатюре — миром после наступления апокалипсиса и торжества первобытного хаоса. Если хорошенько покопаться в окружающих завалах, там можно было найти бальную книжку позапрошлого века, деталь от пулемета, вставную челюсть бабушки Тутанхамона и Ноев ковчег.