Иван Опалин

— Кто-то ее обыскал и все забрал?

— Скорее всего.

Пока Шаповалов осматривал труп, Опалин вместе с Петровичем изучали территорию вокруг него, а фотограф расчехлил свой аппарат и принялся устанавливать штатив.

— Да она мертва со вчерашнего дня, — недовольно сказал судмедэксперт, обращаясь главным образом к Опалину.

— А точнее?

— Не меньше двенадцати часов, но не больше суток.

— Володя, дай мне нашатырь, — попросил Петрович, поглядывая на лежащего без сознания Яшу. Шаповалов достал пузырек, протянул его Логинову и вернулся к осмотру тела.

— Задушена, — уверенно объявил судмедэксперт через некоторое время.

— Точно? — протянул Опалин.

— Ну да.

— А потом ей искромсали лицо и отрубили кисти рук?

— Угу.

— Вот тут ветки поломаны, — объявил Опалин, указывая на них. — Получается, он удавил ее на дорожке, потом затащил тело сюда и изувечил.

— Топором, скорее всего, — подал голос Шаповалов.

— Интересный человек, — буркнул Опалин, потирая подбородок. — И удавка у него при себе, и топор…

Позади послышался тихий стон. Яша пришел в себя, и Петрович помог ему сесть и прислониться спиной к стволу березы.

— Она… она…

— Сделай одолжение, не смотри в ту сторону, — сухо попросил Петрович. Он вернул пузырек с нашатырем Шаповалову и отошел к Опалину. Казачинский стоял, не зная, куда деть руки и как вообще себя вести. Ничего похожего на потрясение он не ощущал — только что-то вроде удивления, что, оказывается, человеческое тело можно так изуродовать. И еще — он почему-то ни мгновения не сомневался, что сейчас Опалин сделает или скажет что-нибудь такое, что поможет установить преступника.

— Интересный — не то слово, — рассеянно промолвил судмедэксперт в ответ на слова Опалина, разглядывая следы на шее жертвы. — Удавил ее он очень профессионально. Чувствуется большой опыт, чтоб его…

— Чем именно удавил, можешь сказать?

— Ну… это не веревка, а что-то потоньше. Он находился сзади, она его не видела. Если я прав и этот человек раньше убивал, она даже не успела закричать.

— А потом достал топор, изуродовал лицо и отрубил руки? — сердито спросил Опалин. — Кровь должна была хлестать ручьем и наверняка попала на его одежду. И что? Никто ничего не видел? Никто не обратил внимания на человека в пятнах крови? Черт знает что такое!"

"— Зачем вообще нужно отрубать руки? — не удержался Казачинский.

— Чтобы нельзя было снять отпечатки пальцев, — ответил Петрович. — А лицо изувечили, чтобы жертву нельзя было опознать. И документы из кармана вытащили… Все сходится.

— А еще она лежит тут со вчерашнего дня, — в сердцах добавил Опалин. — Убийца, само собой, давно скрылся, свидетелей днем с огнем не сыщешь…

— Почему со вчерашнего дня? — слабо подал голос Яша.