Иван Опалин

 — А то мне приходится бросать труп и оказывать помощь сотруднику. На что это похоже?

Все заулыбались.

— А что, труп претензии какие-то предъявляет? — выпалил Казачинский, и его импровизированная шутка, отдающая черным юмором, немного разрядила обстановку. Сидящие в машине засмеялись.

— Форма у тебя, конечно, это что-то, — заметил Спиридонов, разглядывая устаревшие петлицы на воротнике Казачинского. — Надули они тебя на складе. Знаешь что, ты лучше в штатском пока ходи — у Вани в группе это разрешается. Вот если начальство пожалует — не наше, а откуда-нибудь сверху, — тогда да, могут быть неприятности. Хотя ты всегда можешь сослаться на то, что только что поступил в угрозыск."

"Казачинский слушал и кивал. Значит, для них человек со шрамом был просто Ваня. Старик, как он успел заметить, фигурировал в дружеских разговорах как Петрович, но как-то подспудно ощущалось, что Ване оказывают больше уважения и к нему обращаются с большим почтением. ""Такой жуткий шрам, — думал Казачинский, поглядывая на рубец возле виска Опалина, — конечно, достался ему в каком-то деле… Наверное, чуть не убили его. Опасная у них работа… Но я ведь знал, на что иду. Знал? И в любом случае…""

— Ваня, а это правда, что у нас звания введут, как в Красной армии? — спросил Логинов у Опалина.

— Кто сказал? — Иван нахмурился.

— Да слухи ходят.

— Ну раз Петрович говорит, значит, дело верное, — засмеялся фотограф.

— Захотят и введут, нас не спросят, — усмехнулся Опалин. — И будем все капитаны и лейтенанты. — Возвращение к системе званий расценивалось современниками неоднозначно; многим казалось, что это шаг назад, который не может принести ничего хорошего.

— Не-не, я меньше чем на полковника не согласен, — встрепенулся Шаповалов.

Он был молодой — чуть старше тридцати — жизнерадостный круглолицый весельчак, и ничто в его манерах не напоминало о его непростой профессии.

— Мы тебя генералом сделаем, — пообещал Петрович, ухмыляясь. — Генерал Шаповалов, на которого никогда не жаловались пациенты…

— Ха-ха-ха!

— Генерал с собственным кладбищем! Чего не о каждом можно сказать! — с пафосом объявил Спиридонов.

— Да, это признак настоящего генерала, — заметил Опалин, улыбаясь.

— Заслужил, товарищи! Заслужил! Днем и ночью трудился без устали! — прокричал Шаповалов, важно поднимая указательный палец, и все захохотали так, что на них стали оглядываться из соседних машин.

Голова у Казачинского шла кругом. ""Ведь где-то убили человека. Может быть, тело еще не остыло… а мы едем туда — и смеемся. — В тесной гимнастерке было жарко, лучи солнца слепили, он надел фуражку, которую держал на коленях, и поправил козырек. — Но, с другой стороны, солнце ведь светит, несмотря на то, что кто-то умер.