Иван Опалин

""Смотрит, а глаза как… забыл… ну, лучи, которые видят человека насквозь… Рентген, во! Или я придумываю, потому что нервничаю? Да нет, ничего я не придумываю…""

— На оружие и кобуру нужно отдельное разрешение, — негромко напомнил старик.

— Ладно, — сказал Иван, — с этим мы потом разберемся… Все равно, пока стрелять не научишься, оружия я тебе не дам. Поехали.

— Куда? — вырвалось у Казачинского. Он прикусил язык, но было уже поздно.

— Как куда? На выезд. Убийство у нас. — Опалин одним движением расплющил окурок папиросы в пепельнице. — Ты же не думал, я надеюсь, что мы тут в бирюльки играем? — Юра молча потряс головой, машинально комкая в руках фуражку. Он чувствовал себя донельзя глупо и с отчаянием думал, что никогда не станет в кругу этих решительных, бесстрашных, проницательных людей своим. — Нет? Ну и хорошо. Петрович, зови наших. Кто сегодня шофер — Харулин? Это хорошо: он вмиг нас домчит!

Глава 2. Коллеги

Легковые автомобили и мотоциклы при движении по городу должны быть снабжены двумя номерными знаками, а также сигнальным аппаратом, подающим явственно слышные сигналы. Предельная скорость не должна превышать 25 километров в час.

""Правила движения по городу Москве"", 1927В сущности, все оказалось не так страшно.

Группа, выехавшая на место преступления, состояла из пяти человек, если не считать шофера. В нее входили Опалин, старик, которого, как оказалось, звали Карпом Петровичем Логиновым, фотограф Спиридонов с громоздким фотоаппаратом на сложенном штативе, судмедэксперт Владимир Митрофанович Шаповалов и, собственно, сам Казачинский.

Его немного разочаровало, что им выделили не новенький автобус, а обычную старую машину, и вдобавок ко всему — открытую, что при переменчивости московской погоды представляло немалые неудобства. Но июльское солнце светило ярко, ветер бил в лицо, и Юра повеселел. Он решил, что ехать в машине, пусть и толкаясь локтями на тесном сиденье, было даже лучше, чем задыхаться от жары в просторном автобусе.

Подробности его биографии недолго были секретом для окружающих, и едва машина выехала за ворота, к Казачинскому как-то сама собой прилепилась кличка ""трюкач"".

— А ты в ""Чапаеве""[58] снимался? — спросил Спиридонов, щуря свои маленькие, но необыкновенно внимательные глаза.

Юра признался, что нет, не снимался, но знает ребят, которые там были заняты в массовке.

— Слушай, трюкач, а ты к нам надолго или так? — спросил Шаповалов.

— Как получится, — уклончиво ответил Юра. Он увидел устремленные на него взгляды, в которых читалось что угодно, кроме одобрения, и тотчас пожалел о своей уклончивости, но было уже поздно.

— Ты, главное, в обморок при виде крови не падай, — добродушно посоветовал Шаповалов, блестя очками.