Иван Опалин

Этот невидимый и неосязаемый кто-то постоянно находился рядом, вокруг, внутри, и Иван понимал, что это была смерть.

— Странная штука — море, — заговорил Селиванов, когда Опалин, продравшись через сбивчивые приветственные фразы, присел возле него на пенек. — Вроде катит себе волны и ничего не происходит, а сидишь — и глаз оторвать не можешь.

— Я думал, тебе не нравится море, — пробормотал Иван.

— Нет, — тотчас ответил Селиванов. — Не нравится. Я бы вообще, знаешь, сейчас в Москву махнул… — Он вздохнул и почесал голову. — Но в Москву меня пока не пускают. А тут что делать? В карты играть? Скучно. Вот и сижу тут, смотрю на море, воздухом дышу, как доктор приказал. Без него я бы, конечно, не догадался…

Опалин, не удержавшись, фыркнул.

— Я слышал, что жену наркома убили, — продолжал Селиванов, хмурясь. — Это связано с расследованием, в которое ты влез?

— Я не влез, — ответил Иван, тотчас перестав улыбаться, — а просто помогаю.

— Угу. Нашел кому помогать — Парамонову. Тебе, Ваня, надо браться за ум. Ты себе позволяешь садиться на шею кому ни попадя. Жестче надо быть, понимаешь?

— Хорошо тебе говорить. — Опалин понимал, что злиться нельзя, и все же начал сердиться. — Ты мать Саши Деревянко из петли не вытаскивал…

— Нет. Зато я много других разных вытаскивал и из воды спасал. — Селиванов вздохнул. — Жалостливый ты, Ваня. Это хорошо. Но плохо. Хорошо — потому что без жалости человек ничего не стоит, а плохо — потому что жалость твою будут пытаться использовать в своих целях. Вот и Парамонов…

— Да что ты против него имеешь?

— Ничего. Я просто знаю ему цену. Он использует тебя — и даже не скажет до свиданья. Это не тот человек, с которым можно сотрудничать. Он вообще не понимает, что такое сотрудничество. Он хотя бы рассказал тебе обстоятельства дела?

— В смысле, убийства Гриневской?

— Ну да.

— Рассказал. И отвез на место. Если тебе интересно…

И Опалин, порой увлекаясь лишними деталями, пересказал своему коллеге все, что он увидел в доме, а также выводы, к которым он пришел.

— Я уверен: там где-то есть потайной ход. Но Парамонов даже не хочет его искать. Он не понимает, почему тогда столько времени прошло между моментом, когда Броверман передал бандитам чертеж хода, и налетом.

— Землетрясение, — буркнул Селиванов, немного поразмыслив.

— Что? — Опалин поглядел на него расширившимися глазами.

— В июне было землетрясение. Возможно, часть тайного хода обрушилась, и ее пришлось восстанавливать. Это, конечно, в том случае, если ход действительно существует.

— Вася! Но ведь это же все объясняет! — в восторге прокричал Опалин.

— Нет, не все. И вообще, твой ход — чепуха, мелочь. — Молодой человек поморщился.