Иван Опалин

А Опалин, несмотря на свой прямой характер, был крайне злопамятен и некоторые вещи прощал с трудом.

— Хочешь пари? — неожиданно предложил начальник угрозыска.

— Не люблю пари, — коротко ответил Иван.

— Я тоже не люблю, а какая разница? Мне кажется, что во время обыска я что-то найду. Тебе кажется, что нет. Не хочешь поспорить? Хоть на коробку спичек.

— На коробку спичек можно, — сдался Опалин. — Ладно, я к тебе вечером зайду. Тогда и узнаем, кто выиграл.

— Даже не сомневайся, — усмехнулся Парамонов и, воинственно поправив фуражку, зашагал к лифту.

Глава 25

Санаторий

406. Аппарат обводит блаженный крымский пейзаж.

В. Маяковский, сценарий ""Слон и спичка""Койка была пуста, постельное белье — тщательно заправлено, словно здесь вскоре ждали нового постояльца. Чувствуя, как кровь стынет у него в жилах, Опалин бросился искать сестру милосердия.

— Скажите… а Селиванов… Василий Никифорович…

— В саду он, в саду, — успокоила его немолодая женщина в белом халате. — Воздухом дышит.

— Фу ты, черт! А я уж вообразил…

Поблагодарив собеседницу, он выбежал в сад, где поодиночке и группами сидели или прогуливались пациенты санатория в одинаковой больничной одежде."

"Исключение составлял один важный военный, который упорно не желал переодеваться и всегда ходил в мундире и с орденом Красного Знамени, опираясь на трость. Когда Опалин, ища своего знакомого, третий или четвертый раз пробежал мимо военного, тот не выдержал.

— Товарищ, ну что вы мечетесь, как безголовая курица… Ваш друг вон там, — он указал направление тростью, — любуется морем.

— Спасибо, товарищ, — буркнул Иван, однако все-таки не удержался. — Но я не курица и не безголовый, и попрошу меня так не называть.

— Не обижайтесь, командир, — добродушно сказал военный, — но вы сами виноваты. Навещали бы друзей почаще, знали бы, где кто любит находиться. А то, знаете ли, Вася на вас обиделся.

— Я и не подозревал… — сконфуженно пробормотал Опалин и угас.

— Ладно, командир, идите, — сжалился над ним собеседник. — А то вы со мной заболтались. Шагом марш!

Когда Опалин ушел, военный неожиданно закашлялся и, вытащив платок, прижал его к губам. На ткани осталось красное пятно.

Вася Селиванов сидел на складном стуле и смотрел на море, расстилавшееся внизу. Он был молод, и светлые вихры волос торчали у него, как у мальчишки, но болезнь уже наложила на его лицо свой отпечаток и словно сказала: ""мое"".

Туберкулез не красит человека, и Селиванов не стал исключением.

Когда он повернул голову и поглядел на приближающегося Ивана, того кольнуло — уже который раз — неприятное чувство, что вместе с Васей его глазами смотрит кто-то еще, о ком Опалин даже не хотел думать.