Иван Опалин

Он словно окаменел, но Опалин уже успел набраться опыта и понимал, что Яковлев находится в состоянии глубочайшего потрясения, и если он не плачет и не бьется в истерике, то лишь потому, что подобные проявления чувств у этого немногословного замкнутого человека попросту не заложены природой.

— Это что за… — заорал Парамонов, посмотрел на сторожа, плюнул и поспешил к дому.

Яковлев поднял голову и увидел Опалина.

— Собачки мои, — произнес он каким-то обреченным, надтреснутым голосом, — собачечки…

Опалин поглядел на его лицо, мысленно поставил метку ""невиновен"" и зашагал к дому.

Возле лестницы Парамонов разговаривал с очень высоким сутулым человеком с белокурой бородкой, которого молодой сыщик раньше встречал в совершенно другом месте.

Это был Андрей Стабровский, один из лучших ялтинских врачей. Он занимался больными в санатории, в которой находился коллега Опалина.

— Полагаю, — говорил Стабровский, очевидно, продолжая ранее начатый разговор, — вы вполне можете допросить его в больнице.

— Нет, — огрызнулся Парамонов, — я допрошу его прямо сейчас, черт побери! Вы же сами сказали, что его рана не представляет опасности для жизни…

Стабровский нахмурился, но Николай Михайлович уже повернулся к нему спиной и зашагал по ступеням на второй этаж. За ним бежали его подчиненные, стуча сапогами.

— Здравствуйте, Андрей Витольдович, — сказал Опалин.

Доктор повернулся к нему, окинул его внимательным взглядом и наклонил голову.

— В других обстоятельствах, возможно, я сказал бы ""доброе утро"", — проговорил он, — но сейчас… — Он развел руками.

— Что здесь произошло? — спросил Иван.

— Три человека убиты, один ранен. Хвостов, который охранял Нину Фердинандовну, — пояснил Стабровский. — У него прострелено предплечье. Нина Фердинандовна Гриневская, Пелагея Звонарева и Анна Звонарева убиты.

И он рассказал, что раненый Хвостов добрался до телефона и дозвонился до Ялты, а Парамонов позвонил доктору и потребовал, чтобы он немедленно ехал на место преступления.

— Он надеялся, что Нину Фердинандовну еще можно спасти… Но я мог лишь констатировать смерть.

— Вы говорили с Хвостовым? — быстро спросил Опалин. — Сколько человек в банде?

Ему не понравилась пауза, которую взял его собеседник.

Андрей Витольдович словно решал, что ему стоит говорить, а чего не стоит.

— Среди ночи его разбудили выстрелы. По его словам, он бросился смотреть, что происходит. В коридоре его ранили, он побежал к себе, успел закрыть дверь и задвинуть засов. Они стали ломиться внутрь, но… У него в спальне оказалась отличная дверь, такую не выбьешь снаружи. То есть можно, наверное, выбить, но это практически неосуществимо. Хвостов сказал, что дверь его спасла. Сколько человек в банде, он не помнит.