Иван Опалин

 — Я понимаю, что не смогу защитить Веру, если что случится. Поэтому я решил, что… Мы решили ничего никому не говорить, — поправился он.

— Но мне вы открылись, — буркнул Опалин. — Почему?

— Черт его знает, — Иван Ильич пожал плечами. — Вам не хватает манер, но, кажется, стержень у вас правильный. Понимаете, если у человека нет морального стержня, все остальное не имеет никакого значения.

Опалин насупился.

По молодости он терпеть не мог, когда его качества взвешивали и оценивали, да еще в его присутствии. И в то же время его не покидало ощущение, что собеседник своей характеристикой словно выдал ему орден.

— Вы докуривайте сигару, — сказал хозяин дома. — Бьюсь об заклад, такие, как у меня, вам еще долго не попадутся.

Окончание его фразы покрыл раскат грома, а через несколько минут в окна хлынул солнечный свет.

Гроза кончилась, и Иван Ильич бережно прикрутил фитилек керосиновой лампы.

Глава 21

Убийство

Из несгораемого шкафа в особняке банкира Орнано похищено три миллиона…

Из фильма ""Процесс о трех миллионах"" (1926)— Ваува…

Он вынырнул из сна, как выныривают с глубины, и тотчас же ощутил, как его трясут за плечо.

— Ваня, вставай! — кричал кто-то смутно знакомым голосом. — Да проснись же, чтоб тебя…

Опалин открыл глаза.

Возле его кровати стоял Парамонов, и Ивану сразу же бросилось в глаза выражение лица начальника угрозыска: свирепое и растерянное одновременно.

Так выглядит человек, который упустил ситуацию из-под контроля; человек, который считал себя сильным и вдруг обнаружил, что вовсе не является таковым.

— Что? — хрипло спросил Опалин.

— Ваня, у нас убийство, — промолвил Николай Михайлович каким-то чужим голосом.

— Кауфман?

— Да какой Кауфман, — окончательно теряя самообладание, завизжал Парамонов, — Гриневскую убили! Нину Фердинандовну… И все унесли! Все украшения! ""Алмазную гору"", все!

— Как?.. — совершенно глупо, по-обывательски спросил Опалин, теряясь.

— А вот так! Давай одевайся… Это твои штаны? Машина на улице, ждет нас…

И он чуть ли не швырнул брюки в лицо Опалину.

Из-за старых ширм, которые отделяли уголок жильца от остального пространства комнаты, выглянула встревоженная Варвара Дмитриевна, поглядела на обоих мужчин и благоразумно решила оставить свои вопросы при себе, за исключением самого важного.

— Голубчик, вы завтракать не будете? Потом? Ну как хотите. Когда вернетесь, я вам что-нибудь сделаю покушать…"

"— Покушать, покушать, — передразнил Парамонов четверть часа спустя, когда он, Опалин, Сандрыгайло, Будрейко и еще двое сотрудников местного угрозыска тряслись по дороге в раздолбанном автомобиле, — умеешь же ты, Ваня, хорошо устраиваться… Все вокруг тебя пляшут! — прибавил он со злостью.