Иван Опалин

— Вам нужно завести нормальную сторожевую собаку, — проворчал Опалин.

— Приму ваш совет к сведению, — Иван Ильич наклонил голову и усмехнулся.

В комнату заглянула Вера Ильинична.

— Просто ужас, что там творится… Вам достаточно света?

Опалин поблагодарил ее, добавив, что все прекрасно, и хозяйка дома удалилась.

Снаружи загремел гром, и собака отозвалась из-под стола жалобным повизгиванием."

"— Вы думаете, что вас обокрали те же люди, которые убили вашего брата? — спросил Опалин у хозяина дома.

— Я почти в этом уверен.

— А вы не думали, что его бывшая жена может иметь какое-то отношение к…

— К чему? К краже?

— Например. Узнала, что бывший муж погиб, вспомнила, что у него хранилась значительная, по вашим словам, сумма. Ну и…

— Нет, это не она.

— Почему вы так решили?

— Факты, знаете ли. В то время Лиза со своим новым мужем находилась в Симферополе. Кажется, это называется алиби. — Иван Ильич вздохнул. — Нет, конечно, я был бы не против, если бы ее уличили в чем-нибудь этаком и отправили в тюрьму.

— В допр, — машинально поправил Опалин, — сейчас нет тюрем.

— Вы наивное дитя, — промолвил Иван Ильич, качая головой. — Какая разница, как назвать явление, если суть его не изменилась… Назовите тюрьму хоть розой, она все равно розой не станет.

— Я не дитя. — Иван надулся.

— Знаете что, — неожиданно объявил хозяин дома, — мне хочется с вами покурить. Если вас не затруднит, вот там, в углу, лежит коробка…

— Тут только одна коробка, — проворчал Опалин, сориентировавшись по указаниям Ивана Ильича, — и для папирос она великовата.

— Все равно, несите ее сюда.

Когда через несколько минут Вера Ильинична вошла в комнату, она увидела, как ее брат и Опалин попыхивают сигарами, причем у агента московского угрозыска такой вид, словно он столкнулся с сигарами впервые в жизни.

— Ваня, твои гаваны… — пробормотала Вера Ильинична, растерявшись. — Ты же столько лет их берег!

— Пускай, Вера, пускай, — ответил брат, махнув рукой. — Для кого их беречь? Для этого, из рая… из райкома? Да ну.

Хозяйка дома с изумлением поглядела на Опалина и вышла.

— Должен сказать, я понимаю ваши опасения, — начал молодой человек после паузы. — Люди, которые убили вашего брата и без труда забрали деньги, которые ему дали… Вы подумали, что они могут вернуться. А в доме только вы с сестрой. И вы знаете, что не сможете ее защитить.

Иван Ильич вздохнул.

— Я кое-что вам не сказал, — проговорил он, нервно дернув челюстью. — Насчет сторожевой собаки. Так вот, она у нас была. Но в ночь, когда деньги исчезли, ей перерезали горло и кровью написали на стене: ""Молчание — золото"".

Опалин вытаращил глаза и, не сдержавшись, выругался.

— И да, вы правы, — как ни в чем не бывало продолжал его собеседник.