Иван Опалин

— Видите ли, молодой человек, разные люди выражают неприязнь по-разному, — поучительно молвил Пирожков. — Вот вы, к примеру, не станете церемониться с тем, кто вам не нравится, да еще выскажете вслух все, что о нем думаете. А некоторые ничего не скажут, ни словечка, ни полсловечка, а только глаза отведут, чтобы не видеть того, кто им антипатичен. И все — уже по одному этому можно судить, кто что на самом деле думает.

— Экий вы, Фома Лукич, зоркий, — пробурчал Опалин.

Маленький Пирожков самодовольно приосанился, не ведая, что мысленно его собеседник продолжил:

«Зоркий-то зоркий, да только не распознали, что Щелкунов — никакой не реквизитор, а бандит…»

Тем временем в беседке-ротонде Володя терпеливо слушал каскад слов, который на него обрушила сидящая на скамье костюмерша.

В руке Вали дымилась папироса, которой она то и дело затягивалась. Иногда девушка встряхивала волосами, иногда смеялась невпопад, иногда задорно качала ногой, закинутой на ногу."

"Вале нравился Голлербах, и она была рада, что они наконец-то могут побыть одни, тем более что он сам начал беседу, заговорив о будущих съемках и костюмах, которые для них понадобятся. Она даже не подозревала, что разговор с ней был для Володи сущей мукой.

Словно нарочно, Валя олицетворяла все, что ему не нравилось в женщинах; он терпеть не мог развязные манеры, якобы передовые убеждения, которыми непременно надо уколоть собеседника, и страсть к сквернословию. Но у него была цель — выведать кое-что у собеседницы, и ради этой цели он призвал на помощь всю свою выдержку.

— Слышали, что к Матвею Семеновичу приставили охрану и никуда его одного не пускают? — спросил Володя, когда с обсуждением костюмов было покончено.

Валя жадно затянулась и выпустила дым сквозь ноздри.

— Слышала, конечно. Какое горе для Кауфмана, а? Он ведь не дурак прошвырнуться по бабам, а когда тебя караулят днем и ночью, какие тут бабы… Придется ему перейти на самообслуживание!

И она расхохоталась, считая свою шутку необыкновенно удачной, в то время как Володя с горечью думал, что вульгарнее женщины он на своем веку не встречал.

— Мне кажется, это как-то связано с остальными событиями, — сказал он. — С тем, что Щелкунов исчез… И с тем, что зарезали Сашу.

— Ну… да, наверное, — протянула Валя.

— Вы же с ним общались? — продолжал Володя.

— Можем на «ты».

— Простите?

— Я к тому, что обращение на «вы» какое-то старомодное, тебе не кажется?

— Нет, — выдавил из себя Володя.

— Просто странно. Работаем над одним фильмом, знакомы не первый месяц. Мне с людьми привычнее на «ты». Проще, понимаешь?

— С Сашей тоже на «ты» общались? — спросил Володя, героически решив вернуться к интересующей его теме.

— Конечно.