Иван Опалин

— Лучше бы меня Борис Иваныч обругал, — вырвалось у Вали.

— Он бы не стал вас ругать, — сказал Пирожков серьезно. — Он бы сразу понял, что вы не виноваты.

— Если вы знаете, что она не виновата, что ж никто из вас за нее не заступился? — брякнул Опалин.

Фрезе повернул голову и посмотрел на него с некоторым изумлением. Гример и реквизитор обменялись озадаченными взглядами.

— Ты, Ваня… — начал Щелкунов, усмехаясь.

— При чем тут — заступился, не заступился, — перебила его Валя, морщась. — Фердинандовна меня назначила виновной. Вот и все! И Татьяна Андреевна тут ничего поделать не может… И вообще никто не может.

— Но так нельзя, — упрямо проговорил Опалин.

Пирожков усмехнулся.

— Вы наивный молодой человек, — сказал он серьезно. — Она дачу Розена оттяпала у наркомата здравоохранения, ей все можно… Давайте лучше выпьем, друзья.

Опалин не хотел пить, но в его планы не входило восстанавливать против себя собеседников, и он не стал возражать.

Вино показалось ему восхитительным — хотя, конечно, в Крыму любое вино покажется таковым, особенно человеку, который нечасто имеет дело со спиртными напитками.

Подперев рукой голову, Иван слушал болтовню гримера о какой-то его знакомой, который за год трижды вышла замуж и столько же раз развелась. Собеседники смеялись и подавали реплики, вспоминая похожие случаи, а может быть, выдумывая их на ходу.

«А ведь он разговаривал с Сашей Деревянко за несколько минут до того, как его убили, — мелькнуло в голове у Опалина, — и Щелкунов тоже. А потом… бандитский удар, как сказал Парамонов…»

И внезапно его настигло озарение. Может быть, всему причиной было вино, но он понял, как ему вывести на чистую воду преступника.

Неловко повернувшись на стуле, Иван поднялся.

— Э… Я отойду на минуточку, — пробормотал он, ни к кому конкретно не обращаясь.

Но он отправился не в туалет, а вышел и стал за окном так, чтобы видеть весь стол, за которым сидели киношники — и так, чтобы они сами его не видели.

Через секунду Валя услышала бешеный свист и чей-то вопль снаружи:

— Шухер!

Щелкунов вскочил на ноги, гример прервал свой рассказ. Когда Опалин вернулся, все уже сидели на местах и переговаривались как ни в чем не бывало.

— Ты слышал? Какой-то странный крик, — несмело заметила Валя.

Он пожал плечами.

— Я ничего не слышал. Или, может, слышал, но внимания не обратил…

Реквизитор дернул щекой и попросил официанта принести счет.

Опалин старался вести себя, как обычно, но сердце его бешено билось.

Выдал себя молодчик… выдал с потрохами и прочими частями тела. Такой бешеный взгляд, как минуту назад у Щелкунова, бывает только у блатного, который учуял опасность.

«А ведь с виду человек как человек, — размышлял Иван, хмурясь. — И даже походка на блатную не похожа.