Иван Опалин

— Да я ничего не сделал, — проворчал он, угрюмо поводя плечами. — О чем тут писать? Не о чем…

— Обещайте мне, что вы не сообщите в газету, — ласково промолвила Тася и легонько коснулась его руки.

Опалин отодвинулся и руку убрал.

— Не сообщу, и вообще я совсем о другом должен написать, — сухо проговорил он.

— Ну так это же замечательно! — воскликнула Тася, просияв. — Знаете что? Вам обязательно надо взять интервью у Нины Фердинандовны!

Собственно говоря, Опалин жаждал проинтервьюировать только одного человека — того, кто имел отношение к убийству Саши Деревянко, а жена наркома была, по его мысли, последним человеком, который мог им оказаться. И вовсе не из-за высокого положения, а просто потому, что в момент убийства совершенно точно находилась за городом.

— Я… даже не знаю… — пробормотал Иван.

Тася поняла его уклончивость так, что он стесняется напрямую обращаться к Гриневской, и про себя решила, что непременно составит этому добросердечному, но глуповатому юноше протекцию.

— Не волнуйтесь, — проговорила она, зачем-то понизив голос. — Я все устрою.

И она удалилась, но еще раньше, чем дошла до гостиницы, благополучно забыла и о своем собеседнике, и об интервью, которое только что обещала ему устроить.

Что же касается Опалина, то он остался терзаться смутным ощущением, что его надули, провели, обвели вокруг пальца, даже несмотря на то, что ничего, в сущности, не произошло. Просто Тася добилась того, что хотела, а он? Чего добился он? Ровным счетом ничего.

Он вернулся за стол и стал прислушиваться к разговорам, которые вели между собой Еремин, Голлербах, Лавочкин и Беляев, но если Опалин надеялся из этих бесед узнать что-то новое о Саше Деревянко, он просчитался.

Никто не упоминал о помощнике оператора, словно его вообще никогда не было на свете.

Когда Тася возвращалась в гостиницу, она увидела стайку ребятишек, которые восторженно взирали на Кешу, драившего белую машину.

Шофер поднял голову. Молодое лицо его почернело от загара, светлые волосы прядями выбивались из-под фуражки.

— Татьяна Андреевна! По-моему, к вам приехали гости…

— Кто? — непроизвольно спросила Тася, но тут же увидела громадный черный лимузин, стоявший у входа, и за рулем — незаменимого Степана Сергеевича, постоянного сопровождающего Нины Фердинандовны.

Невольно Тася забеспокоилась.

Жена наркома устроилась так, что ей почти не приходилось ни к кому ездить — напротив, все ездили к ней.

«Уж не рассердилась ли она на Борю за его выходку?» — мелькнуло в голове у Таси, и молодая женщина молнией взлетела по ступеням."

"Винтер лежал в постели, и из-за того, что ему довелось пережить в этот день, его широкое энергичное лицо словно постарело на добрый десяток лет.

У Таси сжалось сердце, когда она увидела его.