ОНО

Если ты ничего не знаешь про Джорджию и никогда там не был, так почему тогда…

— Потому что я знаю наверное.

— Ты не можешь этого знать, Стэнли.

— Знаю наверняка, — просто возразил он. — Знаю.

Она посмотрела ему в глаза и поняла, что он не шутит

Нет, он и не думал шутить. Она почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Откуда ты знаешь?

До этого Стэн улыбался, сейчас улыбка сошла и на мгновение лицо его приняло озабоченное выражение. Глаза потемнели, как будто он глядел куда-то в себя, советуясь с каким-то внутренним устройством, которое тикало и жужжало без сбоев и в котором он разбирался не более, чем рядовой обыватель в работе ручных часов.

— Черепаха не могла нам помочь, — внезапно произнес он. Произнес вполне отчетливо. Пэтти хорошо уловила эти слова. Стэн непрерывно смотрел как бы внутрь себя — напряженно и удивленно. Это начало пугать Пэтти.

— Стэнли? Ты о чем? Стэнли?

Лицо его искривилось, по телу пробежала дрожь. Пэтти ела персики над бланками анкет. Стэн задел блюдо рукой. Оно упало на пол и разбилось. Взгляд мужа, казалось, прояснился.

— Ох, черт! Прости, пожалуйста.

— Пустяки. Стэнли, ты о чем говорил?

— Я забыл, — признался он. — Но мне кажется, нам надо подумать о Джорджии, моя дорогая.

— Да, но…

— Поверь мне, — сказал он.

И она поверила. Собеседование прошло блестяще. Когда Пэтти, возвращаясь обратно в Нью-Йорк, садилась в поезд, она знала: работа ей обеспечена. Инспектор сразу почувствовал к ней симпатию, и он ей понравился. Спустя неделю пришло письмо-подтверждение. Управляющий учебными заведениями брал ее на испытательный срок и предложил девять тысяч двести долларов.

— Ты будешь жить впроголодь, — уверял Герберт Блюм, когда дочь заявила, что собирается принять это предложение. — И будешь крутиться как белка в колесе.

— Пустяки, Скарлетт, — усмехнулся Стэнли, когда Пэтти пересказала ему слова отца. До этого она была в ярости, чуть не плакала, а тут рассмеялась. Стэнли подхватил ее на руки.

Они действительно крутились как белки в колесе, но голод обошел их стороной. 19 августа 1972 года они поженились. Пэтти Урис легла на брачную постель девственницей. Когда в курортной гостинице Поконоса она разделась догола и скользнула под холодные простыни, в душе у нее все кипело и бушевало — молнии желания и сладкой похоти, грозовые тучи страха. Стэнли, тоже обуреваемый желанием, весь как натянутая струна лег рядом, пенис его походил на восклицательный знак, торчащий из рыжеватого пушка.

— Только не делай мне больно, милый, — попросила Пэтти.

— Я никогда не сделаю тебе больно, — сказал он, обнимая ее. И он сдержал свое обещание — честно держал его вплоть до 28 мая 1985 года, того самого дня, когда он принял эту злосчастную ванну."

"Преподавание у нее шло хорошо.