ОНО

— Так что ты собираешься делать? — спросила Пэтти, хотя уже догадывалась.

— Я скажу, мне было приятно иметь с ними дело, — рассмеявшись, ответил он, прижал Пэтти к себе и поцеловал. Спустя некоторое время он влез на нее. Череда оргазмов походила на яркие ракеты, вспыхивающие в ночном небе, но ребенка вот уже второй год не было.

Работа в «Корридор-видео» свела Стэнли с самыми богатыми и могущественными людьми Атланты. Оба они, Стэнли и Пэтти, к удивлению своему, обнаружили, что они вполне нормальные, даже славные люди. Здесь супруги нашли понимание, широту взглядов и дружелюбие, чего не встречали на Севере. Пэтти вспомнила строки из письма Стэнли родителям: «Самые лучшие богатые американцы живут в Атланте, Джорджия. Я намерен помочь некоторым из них обогатиться, а они, в свою очередь, сделают богаче меня. Никто не будет относиться ко мне как к своей собственности, кроме моей жены Патрисии, а поскольку я уже ею владею, думаю, такое отношение с ее стороны вполне закономерно».

К тому времени, как они переехали из Трейнора, под началом Стэнли уже было шесть человек. В 1983 году их совместный доход достиг невероятной суммы, о которой Пэтти могла лишь мечтать. Это была сказочная страна шестизначных цифр. И все это произошло без малейших усилий, с небрежной легкостью, с какой надевают кроссовки. Это иногда пугало ее. Однажды она неловко сострила насчет сделки с дьяволом. Стэнли смеялся до упаду, он даже поперхнулся от смеха, но Пэтти это совсем не показалось смешным и вряд ли, полагала она, покажется.

«Черепаха не могла нам помочь».

Иногда, совершенно необъяснимо почему, она просыпалась с этой мыслью; это походило на полузабытый истаявший сон. Пэтти поворачивалась к Стэнли — ей нужно было прикоснуться к нему, убедиться, что он еще рядом."

"Жили они хорошо. Не было безобразных пьянок, на сторону никто не бегал, не употреблял наркотики, не было изнурительных споров о том, что надо делать. Лишь одно омрачало их отношения. Первой завела речь об этом мать. То, что она вернется к этой теме, казалось вполне закономерным. В одном из писем Руфи Блюм к дочери этот щекотливый вопрос все-таки проскользнул. Мать писала Пэтти раз в неделю; письмо, о котором идет речь, пришло в начале осени 1979 года. Оно было переадресовано из Трейнора. Пэтти читала его в гостиной, где кругом валялись пустые коробки из-под коньяков и ликеров. Гостиная казалась заброшенной, как будто в ней все перевернули вверх дном.

Во многом это было обычное письмо матери — четыре страницы, мелко исписанные синей ручкой, каждая страница озаглавлена: «Приписка от Руфи». Почерк ее почти невозможно было разобрать. Стэнли как-то пожаловался, что не может прочесть ни одного слова из письма тещи.

— А зачем тебе это надо? — ответила ему тогда Пэтти.