ОНО

— Тише! Она услышит тебя, — сказала Руфь Блюм.

Пэтти не спала до рассвета — лежала в постели. В глазах не было слез, ее бросало то в жар, то в холод. Она ненавидела отца и мать. В последующие два года она пыталась избавиться от этой ненависти, но в душе у нее к тому времени накопилось слишком много злобы и ненависти. Порой, когда она разглядывала себя в зеркале, она видела эти неизгладимые следы ненависти и злобы — тонкие, едва заметные, однако ж морщины. И все-таки то сражение она выиграла. Стэнли помог ей.

Его родителей в равной степени тревожила эта женитьба. Они, конечно, не верили, что Стэну суждено прозябание в нищете, но полагали, что «дети немного поторопились». Дональд Урис и Андреа Бертоли сами поженились рано, еще в начале двадцатых годов; похоже, они забыли об этом."

"Один Стэнли, казалось, был уверен в себе и будущем и не хотел замечать рифов, которые видели на пути «детей» родители. И в конечном счете его уверенность в будущем, а вовсе не страхи родителей, оправдалась. В июле 1972 года, не успели еще высохнуть чернила на дипломе, Пэтти получила работу — преподавать стенографию и английский деловым людям в Трейноре, небольшом городке, находящемся в сорока милях к югу от Атланты. Всякий раз, когда Пэтти впоследствии вспоминала, как ей удалось получить эту работу, она, казалось, испытывала удивление и содрогание. Она составила список сорока вакансий по объявлениям в учительских журналах, за пять вечеров написала сорок писем — по восемь каждый раз; она просила, чтобы ей предоставили более подробную информацию о работе и прислали бланки анкет. Из двадцати двух ответов явствовало, что вакансии уже заняты. В других случаях к ней, соискательнице, предъявлялись такие высокие требования, что Пэтти сразу смекала, что шансов на успех у нее нет. Подать заявку означало бы попусту тратить время и деньги как для нее самой, так и для нанимателей. Оставалась еще дюжина вакансий. Они мало чем отличались одна от другой. Когда Пэтти ломала голову, размышляя, сможет ли она управиться с дюжиной заявок и при этом не спятить с ума, вошел Стэн. Он посмотрел на бумаги, разложенные на столе, затем постучал по письму инспектора трейнорских школ, письму, которое никак не казалось ей более привлекательным, чем остальные.

— Вот, — сказал он.

Она подняла на него глаза, пораженная простой уверенностью, прозвучавшей в его голосе.

— Что ты знаешь о Джорджии, чего я не знаю? — спросила она.

— Ничего, я единственный раз видел в кино.

Она посмотрела на Стэна и вскинула бровь.

— «Унесенные ветром». С Вивьен Ли и Кларком Гейблом. Помнишь: «Я обдумаю это завтра. Утро вечера мудренее». Похож я на уроженца Юга, Пэтти?

— Да. Южный мустанг.