ОНО

— Если хочешь, поезжай на велосипеде на Пастбищное шоссе. Увидишь слева старинную каменную кладку и старую технику в поле. Посмотри по сторонам и привези мне какой-нибудь сувенир на память. К котловану и близко не подходи. Возвращайся засветло. Почему — сам знаешь».

Что-что, а уж это Майк хорошо знал.

Он сказал маме, куда поедет, и она нахмурилась.

— Хорошо, но почему бы тебе не поехать с Рэнди Робинсоном. Он тоже, верно, захочет посмотреть.

— Ладно. Заскочу, спрошу, поедет ли он, — ответил Майк.

К Робинсону он заехал, но тот, оказалось, укатил в Бангор за семенной картошкой. И Майк отправился на Пастбищное шоссе один. Туда ехать-то всего ничего — каких-то четыре мили. Когда Майк наконец прислонил велосипед к старому деревянному забору по левую сторону от Пастбищного шоссе, было около трех часов. Он перелез через ограду и двинулся через поле. Час походит, посмотрит, что тут интересного, а потом домой. Если он возвращался к шести, когда мама обычно накрывала стол к обеду, она не сердилась, что он запоздал, но один памятный случай в этом году научил его быть пунктуальным. Как-то он опоздал к обеду, и с мамой была истерика. Она схватила посудную тряпку и ударила его по лицу, когда, раскрыв рот, он стоял у порога кухни, поставив на пол корзину с радужной форелью.

— Больше меня так не пугай! — кричала она. — Слышишь? Не смей!

И всякий раз это «больше» оборачивалось мокрой посудной тряпкой. Майк думал, что отец вмешается и остановит мать, но отец не вмешивался. Может быть, он знал, что в этом случае ее звериная ярость обрушится и на него. Майк хорошо усвоил этот урок — довольно было одного удара тряпкой. «Возвращайся домой засветло». «Хорошо, мам».

Он дошел до середины поля, где находились развалины какого-то исполинского сооружения. Это были остатки чугунолитейного завода Китченеров. Майк, случалось, не раз проезжал мимо них, но ему и в голову не приходило осматривать здешние достопримечательности. Да он и не помнил, чтобы ребята ему рассказывали что-нибудь про эти места. Теперь же, нагнувшись, чтобы рассмотреть полуразрушенную кладку, Майк догадался, почему это место предпочитают объезжать стороной. Поле было ослепительно яркое в лучах весеннего солнца, временами, правда, набегало облако и поле захватывала тень; но все равно что-то пугало и настораживало в этой картине, и прежде всего тишина, нарушаемая только порывами ветра. Майку казалось, будто он исследователь, обнаруживающий останки какого-то легендарного древнего города.

Впереди справа из высокой полевой травы торчала огромная цилиндрическая конструкция, выложенная плиткой. Майк подбежал, чтобы рассмотреть ее получше. Оказалось, главная дымовая труба завода. Он заглянул в ее отверстие сверху и почувствовал, как по спине пробежал холодок.