ОНО

Были тут и угрозы снять с кого-то скальп и посадить кого-то в кипящую смолу и, наконец, сверхоригинальные декларации, не поддающиеся толкованию. Один из таких призывов особенно озадачил Эдди еще прошлой весной. Воззвание гласило: «Спасите евреев в России. Собирайте ценные подарки!»"

"Что бы, интересно, это значило? Да и значило ли вообще что-нибудь? Сегодня вечером Эдди не пошел на Мост Поцелуев; не решился перейти на другой берег к средней школе. Может быть, лучше заночевать в Бэсси-парке на ворохе листьев, покрывавших эстраду, но пока хорошо бы посидеть здесь. Эдди нравился этот парк, он часто приходил сюда, когда ему надо было что-то обдумать. Иногда среди деревьев маячили какие-то темные личности, но Эдди не обращал на них внимания, и они, в свою очередь, тоже не обращали на него внимания. На игровой площадке в школе Эдди не раз слышал зловещие рассказы про каких-то геев — педерастов, которые слоняются по Бэсси-парку после захода солнца, но он выслушивал эти рассказы спокойно; у него никогда не возникало вопросов, к нему, во всяком случае, эти темные личности никогда не приставали. В парке было тихо, спокойно, и Эдди казалось, что лучшее место на набережной — это то, где он сейчас сидит. Особенно хорошо было в парке в середине лета, когда уровень воды опускался до такой отметки, что среди камней на дне Канала слышалось журчание, поток распадался на несколько разрозненных ручейков, петлявших среди камней и хлама. Хорошо было здесь и в конце марта — в начале апреля, сразу же после ледохода. В ту пору Эдди подолгу — час, а иногда и больше — стоял у парапета (сидеть на камне было очень холодно), подняв воротник своей штормовки парки, засунув руки в карманы; он даже не чувствовал, что весь дрожит и трясется. Через неделю-другую, когда лед сходил, Канал привлекал его своей страшной, неодолимой силой. Эдди зачарованно глядел, как из-под арки вырываются белые пенящиеся волны, как с ревом проносится мимо вода, увлекая за собой какие-то ветки, палки и всевозможный мусор. Не раз Эдди представлял в воображении такую картину: он с отчимом прогуливается вдоль Канала и, улучив мгновение, толкает негодяя за парапет. Маклин с криком плюхается в воду, барахтается, а он, Эдди, стоит у бетонного парапета и смотрит, как отчима уносят ревущие волны. Черный поплавок среди бурлящего, пенящегося водоворота. Эдди, сложив рупором руки, кричит вдогонку отчиму: «Это тебе за Дорси, падло. Доберешься до ада, скажи дьяволу последние слова, которые ты от меня слышал. Не приставай к слабым».

Конечно, этого никогда не случится, но от такой фантазии действительно дух захватывает. Особенно когда сидишь у Канала и…

Ступню Эдди схватила чья-то рука.