ОНО

Эдди смотрел поверх воды на школу и улыбался сонной, довольно красивой улыбкой, воображая, как отчима уносит бурлящий поток — уносит в небытие. Вкрадчивые, но сильные пальцы, схватившие его ступню, повергли его в состояние шока, и он едва не потерял равновесие и не полетел в Канал вверх тормашками.

«Это, наверно, геи, о которых часто говорят большие ребята», — подумал Эдди и посмотрел вниз. И тут у него отвисла челюсть. Непроизвольно по ногам потекла горячая струйка мочи, отчего в лунном свете джинсы из синих превратились в черные. Это был вовсе не гей.

Это был Дорси.

Дорси в похоронной одежде: в ярко-голубой фланелевой спортивной куртке и серых брюках, только теперь куртка превратилась в грязные лохмотья, рубашка тоже была вся замызгана, а мокрые брюки так плотно облегали ноги, тонкие, как ручки кресла. Голова Дорси была какой-то жуткой, неестественной формы: как будто затылок провалился, а лоб, наоборот, выпучился.

Дорси ухмыльнулся.

— Э-эдди-и-и, — прохрипел мертвый брат, точь-в-точь как в комиксах, когда из могил вылезают мертвецы. Рот у Дорси еще больше осклабился. Показались желтые зубы, а в темной дыре рта что-то шевелилось, кишело.

— Э-дди-и-и, я пришел тебя повидать. Э-эдди-и-и.

Эдди попытался крикнуть. Оторопь волнами накатила на него, появилось странное ощущение, будто он не то парит, не то плывет по воздуху. Но это был не сон — все это происходило наяву. Рука, схватившая кед, была бела, как брюхо форели. Ноги брата каким-то немыслимым образом цеплялись за бетонную стену Канала. Одна из ступней Дорси была откушена.

— Давай спускайся, Э-эдди-и-и.

Эдди так и не смог закричать, в легких не хватило воздуха. Он только издал слабый протяжный стон. На большее он не был способен. Ну что же, так и быть, через секунду-другую сознание померкнет, и будет уже не страшно. Рука у Дорси была небольшая — не рука, а так, ручка, зато хватка была железная. Эдди почувствовал, что соскальзывает задом к краю парапета."

"По-прежнему протяжно постанывая, Эдди схватился руками за парапет, отшатнулся и перекинул тело назад. Он услышал за парапетом злобное шипение, в голове промелькнуло: «Это не Дорси. Не знаю, кто это, но это явно не Дорси». Затем его буквально захлестнуло адреналином, и Эдди поспешно отполз от парапета и, пригнувшись, побежал, дыхание вырывалось с пронзительным свистом.

Послышались шлепки чего-то влажного: парапет охватили белые руки. С их мертвенно-бледной кожи слетели капли воды, но летели они не вниз, а вверх. Наконец показалось и лицо Дорси. В провалившихся глазах тускло мерцали красные искры. Мокрые волосы облепили череп. По щекам размазались полосы грязи, словно краска у индейцев.

Наконец комок в груди Эдди разошелся. Эдди набрал в легкие воздух и закричал. Затем поднялся на ноги и побежал что есть духу.