Она под запретом

Всё-таки он необыкновенно заботливый.

Мужчина-травматолог осматривает мою ступню, затем надавливает пальцами в нескольких местах, заставляя меня зашипеть, и отправляет в соседний кабинет делать снимок. Там выясняется, что ни трещины, ни перелома у меня нет, поэтому мне выписывают неделю покоя, противовоспалительные, ортопедический носок, после чего отправляют домой.

— Всё оказалось не так страшно, да? — Данил открывает пассажирскую дверь своего «Ягуара» и придерживает мою ладонь, когда я осторожно сажусь.

— Слава богу, нет перелома. Я этого больше всего боялась. Может, зря… — я хочу сказать, что зря взбудоражила Луизу, рыдая в трубку, но вместо этого выпаливаю: — Зря я тебя с работы дёрнула.

— Всё в порядке. Ни от чего сверхважного ты меня не отвлекла.

Данил не спрашивает, куда меня отвезти, и мы по умолчанию едем к моему дому. Я не возражаю. Неделю постельного режима я не могу себе позволить, но сегодня мне точно нужно полежать.

В тёмных брюках и белоснежной рубашке он выглядит даже красивее, чем обычно, и это при том, что цветные поло и джинсы ему очень идут. Боль постепенно отступает на второй план, и голову атакует один и тот же вопрос: поднимется ли он? Хотя бы ненадолго, просто чтобы выпить кофе. Мы ведь друзья.

Что Данил как минимум зайдёт ко мне на этаж, я понимаю, когда он, придерживая меня за локоть, толкает дверь в подъезд и ведёт нас к лифту. Я не отнекиваюсь, ни о чём не спрашиваю. Эгоистично хочу украсть для себя ещё немного заботы.

— Помочь? — уточняет он, когда я неловко выуживаю связку ключей из сумки.

Я мотаю головой. Волнение слишком меня захлестнуло, чтобы говорить. Стоит ли мне предложить ему войти, или это будет лишним? Я помню о Луизе, но ведь своим временем пожертвовал Данил, а не она. Разве не справедливо его за это поблагодарить?

— Будешь чай или кофе? — не оглядываясь, я нервно проворачиваю ключ. Если Данил откажется — ничего страшного. С моей стороны это обычная вежливость.

— Буду, — негромко звучит мне в спину.

В квартире у меня, к счастью, порядок, только пару туфель не мешало бы в шкаф затолкать. Сделать это всё равно придётся, потому что я ещё недели две их надеть не смогу.

Я осторожно опускаюсь на пуфик, сбрасываю тапку, позаимствованную у горничной и, вытянув пострадавшую ногу, стягиваю бахилу. Вид у ступни отвратительный: она покраснела и отекла так, словно вместила в себя пол-литра воды.

— Дай посмотрю.

Я испуганно вскидываю глаза, но спрятать ногу не успеваю. Данил уже опускается передо мной на колени, и его тёплые пальцы касаются моей голени. Мысли начинают судорожно метаться, подсчитывая, сколько дней прошло с последней депиляции. Достаточно ли гладкая кожа?

— Больно, наверное, — тихо произносит он, осторожно ощупывая лодыжку.