Она под запретом

Сейчас он уже едет в аэропорт. Почему всё настолько несправедливо? Я так сильно в нём нуждаюсь, а у него даже мысли нет приехать, поговорить со мной или поддержать. Теперь между нами стоит эта пощёчина, и всё выглядит так, будто в ней виновата я одна. Хотя на деле это Арсений меня вынудил её дать. Он и его пренебрежение, его грубость и его жестокость. И я тоже хороша. Как я умудрилась привязаться к такому, как он? Злюсь на него, но всякий раз всё равно радуюсь его звонку.

Чай давно остыл, а я так и сижу за столом, глядя на покачивающуюся от ветра занавеску. С каждой проходящей минутой одиночество всё сильнее втягивает меня в свои сети. Сегодня мы с Арсением должны были полететь в Екатеринбург: сидеть в соседних креслах, держаться за руки при взлёте и посадке, заселиться в отель с непременно вкусными завтраками. И если бы поминальный ужин не прошёл так ужасно, я могла бы проснуться в Одинцово и проводить время в компании отчима и Луизы. А вместо этого я сижу на своей крошечной кухне одна. Всегда одна.

Когда из ванной доносится трель телефонного звонка, я едва не опрокидываю чашку — так резко вскакиваю. Первая мысль: а вдруг это Арсений звонит? Вторая: нет, это, конечно, не он. Но пусть хотя бы Луиза или Радмила. Сейчас мне нужен хоть кто-то.

Телефон лежит на крышке стиральной машины. Сердце по привычке дёргается при виде номера звонящего. Это Даня. Всегда появляется именно тогда, когда мне необходимо.

— Привет, — быстро лепечу я в трубку. — А ты что… В смысле, как дела?

— Привет, Аин, — голос Дани звучит странно: приглушённо и немного растерянно. — Дома?

— Да. Что-то случилось?

Данил откашливается, вздыхает.

— Я около твоего подъезда. Спустишься?

Замешательство от его звонка перебивается вспышками вопросов. Он здесь? Так рано? Наверное, стоит пригласить его войти?

Я бегло оглядываю зал. Во-первых, у меня не слишком прибрано, а во-вторых, это будет выглядеть… Нет, если бы Данил захотел, то сам предложил бы подняться.

Я спешно открываю двери гардеробной, натягиваю на майку первую попавшуюся толстовку и выскакиваю в подъезд. Какова бы ни была причина появления Данила, сейчас я ему очень рада. Удивительно, но он всегда знает, когда мне необходимо дружеское плечо: что в случае с госпитализацией отчима, что сейчас. Не Луиза, не Радмила и не Арсений оказываются рядом в трудную минуту, а именно он.

Данил стоит возле открытой двери своей машины в той же рубашке, в которой был на ужине. Это кажется мне странным, потому что он всегда очень следит за тем, во что одевается.

— Привет, — осторожно произношу я, встречая его взгляд. Данил выглядит так, будто сильно не выспался.

— Привет, Аин, — он переступает с ноги на ногу, слабо улыбаясь. — Хорошо выглядишь.