Он уходя спросил

– Почему же… – Я задохнулся от возмущения… – Почему вы немедленно мне не сообщили, прямо вчера?

Ротмистр закряхтел.

– Во-первых, я думал, не предпримет ли объект еще каких-нибудь неординарных действий, раз уж он активизировался. Во-вторых, я немедленно связался с нашим дежурным сотрудником на Финляндском вокзале, чтоб несся на переговорный пункт и попытался обнаружить Брауде. У нас ведь на каждом вокзале постоянное наблюдение. В общем, я собирался вам доложить, когда соберу все возможные сведения.

Врешь, ты хотел обойтись без меня, подумал я. Но это сейчас не имело значения.

– И что выяснил ваш дежурный?

– Самого Брауде он уже не застал, но получил описание. Мужчина лет тридцати, среднего роста, плотного сложения, рыжие усы подковой. Одежду телефонист не запомнил. Что-то «мастероватое», то есть простое.

– Вы могли протелефонировать мне сразу после этого. Но звоните только сейчас. Чем вы занимались всю ночь?

Кнопф вздохнул.

– Отвечу честно. Колебался, кому докладывать – вам или начальству. Вы должны меня понять, Василий Иванович. Если Миловидов вышел на связь с организацией, это событие. Мы ведь, вы знаете, давно за ним присматриваем, но ничего подобного ни разу не зарегистрировали. В определенном смысле с моей стороны даже было бы должностным преступлением утаить такой факт от руководства. Оно, конечно же, запретило бы мне извещать о конспиративной встрече обычную полицию, то есть вас… Чем браниться, лучше оценили бы, что, промаявшись всю ночь, я выбрал вас. Ибо отношусь к вам с глубочайшим уважением и знаю, как близко к сердцу вы принимаете судьбу похищенного ребенка.

Колебался Кнопф, разумеется, не из-за уважения к моей персоне. Никак не мог решить, что ему выгодней. Но ведь и я обошелся с жандармом не очень щедро, когда решил не сообщать ему о содержимом миловидовского сейфа. Пожалуй, мы друг дружки стоили. Однако главное, что ротмистр все-таки рассказал мне о звонке. И времени на подготовку оставалось достаточно."

"После моего несолидного визита и в особенности после разговора с Хвощовой подозреваемый уверился, что официального полицейского расследования не ведется, и пришел к заключению, что стало быть и телефон не прослушивают. Откуда же Миловидову было знать, что у меня есть помощник из Охранки, где привыкли не обременять себя формальностями?

Где бы это могло быть – «в том же месте»?

Неважно. Сам выведет.

День я провел в хлопотах, готовя ночную операцию. Люди Кнопфа не спускали с объекта глаз.

Миловидов вел себя, как всегда. Следов домашнего обыска он, по-видимому, не обнаружил. Во всяком случае, утром сел на извозчика в обычное время и, по донесению, выглядел спокойным. На службе инженер тоже ничего экстраординарного не делал.