Он уходя спросил

Подтянулся на руках, кое-как перелез на ту сторону, плюхнулся на кучу угля. Госпожа Ларр была уже возле паровозной кабины, нырнула внутрь. Шатаясь и размахивая для балансировки руками, я последовал за ней.

Навстречу неслись крики.

– Прыгай, Мацек, дурья башка! Пропадем!

Я увидел двух мужчин – давешнего машиниста, пожилого, седоусого, и голого по пояс чумазого кочегара, который висел на железном рычаге, вцепившись в него обеими руками. Это был пневматический тормоз Вестингауза – я в этих вещах немного разбираюсь, потому что однажды расследовал аварию на московской окружной железной дороге. Должно быть, в тормозной системе не хватало сжатого воздуха.

Мари тоже ухватилась за рычаг, но ход не замедлился.

– А черт с тобой! – взвыл машинист. – Спасай, матерь божья!

Быстро перекрестившись, он шагнул на лесенку и исчез – спрыгнул.

– Барин, спытай крутануть вон тот винт! – крикнул мне кочегар. – Ты мужчина дюжий, авось сладишь! Не то нам хана!

Голос был не испуганный, а веселый. На закопченной физиономии блеснули белые зубы.

Это переоборудованный старый «болдуин», на нем от прежних времен сохранилась дублирующая система торможения, ручная, сообразил я. Но почему ею не воспользовался машинист?

Я понял это, когда попробовал повернуть винт. Он не поддавался. Проржавел или залип от долгого неупотребления.

Стиснув зубы, я навалился. Винт чуть скрипнул, но не сдвинулся.

– Мадамочка, давай к нему! Тут от тебя проку мало! – так же беззаботно крикнул парень. – А ну разом, три-четыре!

Руки Мари легли поверх моих, мы вместе рванули, и винт пошел. Скрежет стал оглушительным. Паровоз вскинулся, будто заартачившаяся лошадь.

Кочегара ударило головой о железную стенку, но рычага он не выпустил.

Заорал:

– Брыкаешься, стерва? Врешь, не вырвешься!

Из рассеченного лба струилась кровь.

Но паровоз замедлил ход, полускользя-полуподпрыгивая по рельсам. Прошло пятнадцать или двадцать секунд, прежде чем стало ясно: с насыпи он не слетит. Мы спасены.

Потом наш куцый поезд долго стоял у реки.

Доблестного кочегара, без которого мы все бы погибли, мадам Хвощова щедро одарила – вручила целый пук сотенных.

Наградила героя и мадемуазель Ларр. По-своему.

Я наблюдал, как она обрабатывает его рану. Сначала стерла с лица сажу проспиртованной салфеткой, потом умело заклеила ссадину пластырем, но на этом не остановилась – принялась протирать покрытое черной пылью тело.

Мацек сидел перед ней голый по пояс. Влажная ткань бережно касалась кожи, и эти движения словно обнажали мраморную, рельефную маскулатуру. Парень блаженно жмурился.

В салоне кроме них двоих был только я – курил у окна. Хвощова отправилась пешком на ближайшую станцию, чтобы добыть локомотив для буксировки. Бетти Чэтти ушла на реку.