Он уходя спросил

Однако вы должны будете заслужить мое доверие. И первое ваше задание – найти новое сырье. Дашу Хвощову мы назад уже не получим, к сожалению. Однако вы с вашими полицейскими возможностями можете провести опрос по больницам всей империи и найти других детей с тромбофилией.

– А Распутин знает о том, как вы добываете ему чудесный елей? – спросил я, стараясь справиться с голосом. Это последнее, что мне оставалось выяснить для полноты картины чудовищного злодеяния.

– Нет. Зачем бы я стал ему говорить? Вы – единственный, кого я посвятил в свою тайну. Цените это.

– Но почему-то Распутин был уверен, что Даша жива. И что ее спасение зависит от здоровья наследника. Он велел старухе Хвощовой молиться о цесаревиче, сказав, что это спасет и ее внучку.

– В самом деле? – удивился Менгден. – Хм. Дикарь не так прост, как кажется. Ума в нем нет, но есть некое странное, звериное чутье, которое бывает острее ума. Черт его знает. Возможно Григорий о чем-то и догадывается. Однако мне что-то не нравится выражение вашего лица. – Острый взгляд так и впился в меня. – Неужели я в вас ошибся и вы не так умны, как я подумал? Решайте скорей. До отправления поезда остается всего тридцать восемь минут. Вы со мной, Уткин? Или поведете себя по-идиотски?

– По-идиотски, – ответил я. – И сами вы Уткин. Я Гусев.

XXIX

Я оставил арестанта под присмотром полицейских и Мари Ларр, на которую рассчитывал больше, чем на служак. У нее негодяй не сбежит, в этом я был абсолютно уверен.

Но о признании монстра своей соратнице я ничего не сказал. Иностранке действительно незачем знать, какой ценой дважды был спасен наследник российского престола. Я не был уверен, что следует об этом докладывать и по обычным каналам – очень уж страшным было дело."

"Но я знал, кому можно довериться и кто скажет мне, как быть: вице-директор Воронин. Человек, взявший на себя смелость избавить – или попытаться избавить – страну от «раковой опухоли», умеет хранить тайны и распоряжаться ими. Важнее всего, что Распутин и распутинщина его враги.

Только бы Константин Викторович оказался на «явке», думал я, гоня по улицам к Апраксину переулку.

Позвонил в дверь, и когда она ответила мне голосом воронинского секретаря, вздохнул с облегчением. Где псарь, там и царь.

Его превосходительство встретил меня неласково.

Он сидел угрюмый, на столе были разложены газеты.

– Снова внезапное явление статского советника Гусева, – проворчал вице-директор в ответ на мое приветствие. – Что вы опять натворили? Кстати говоря, я не уверен, что та ваша шалость с Распутиным останется без последствий. Положение переменилось.

Нетрудно было догадаться, что́ он имеет в виду. На первых полосах всех газет чернели жирные заголовки про покушение в селе Покровском.