Он уходя спросил

– А вы не находите, что это чудовищно – сделать открытие, способное спасти бог знает сколько людей, и хранить его в тайне из-за собственного честолюбия? – спросил я, подумав, что гений и злодейство очень даже совместны.

Но я еще не подозревал, до какой степени.

– Погодите ужасаться, – усмехнулся Менгден. – Главное признание впереди. Я же обещал, что ничего от вас не утаю. Мой бальзам изготавливается из особенного материала: красного костного мозга человека, больного тромбофилией – противоположностью гемофилии. Повышенная сворачиваемость слишком густой крови нейтрализует ослабленную сворачиваемость чересчур жидкой крови. Я установил экспериментально, что для экстракции годен лишь мозг тазовых костей ребенка, страдающего тромбофилией. Взрослые не годятся. И второе обстоятельство, существенное: изъятие материала ведет к гибели донора.

– Что-о?!

– Увы. Чтобы изготовить сыворотку для бальзама, который дважды спасал наследника, мне пришлось умертвить двух маленьких пациентов, о которых я, кажется, вам рассказывал. Одного в прошлом году, другого в позапрошлом. Они заплатили своей жизнью за то, чтобы первое дитя России продолжало жить.

– Но Даша?! – в ужасе вскричал я. – Зачем вам понадобилась Даша? И почему… почему она жива?

– Понимаете, – доверительно, как свой своему, объяснил доктор, – несмотря на все усилия мне удалось найти только трех детей, больных тромбофилией. Я ведь говорил, какая это проблема. Два источника сырья я уже использовал, осталась только Дарья Хвощова. И с ней всё очень сложно. Те-то двое были из бедных семей. В момент необходимости – когда Григорий сообщал, что должен спасать цесаревича, – я приезжал к ним домой, якобы для осмотра. Говорил родителям, что состояние очень тревожное и даже опасное для жизни. Срочно увозил ребенка в клинику, и там он скоропостижно умирал. Но с дочкой миллионерши так не получилось бы. Это очень меня тревожило. Вдруг срочно понадобится бальзам, а девочку увезли в какое-нибудь из их имений или вовсе за границу? Я думал-думал и придумал. Изъять, поместить в надежное место. И держать там до потребности. Беда в том, что приготовить бальзам заранее нельзя. Во всяком случае этой технологии я пока не разработал. Сырье должно быть свежим. Теперь вы понимаете, что это был единственный разумный выход?

Я молчал, потеряв дар речи. Но Менгден, кажется, счел мое молчание знаком согласия.

– Ну вот и отлично, – довольно сказал он. – Как человек умный, вы уже сообразили, что за возможности откроет перед вами сотрудничество со мной. После третьего спасения я смогу добиться от царицы чего угодно. И мне будет выгодно вывести своего человека на важный государственный пост – скажем, директора Департамента полиции, а затем, может быть, и выше.