Он и Я

Что я такого спросила? Много прошу? Разве странно, что я пытаюсь понять, чем мы тут занимаемся? Дурой была бы, если бы не интересовалась.

Сержусь, безусловно. Но пытаюсь сдержать свои обычные финты. Напоминаю себе о принятом пару дней назад решении любыми путями заслужить доверие Тарского. Утром он впервые оставил меня в квартире. Пришлось долго уговаривать. Заверяла, что к телефону и окнам не сунусь. Не орать и в дверь не колотить тоже обещала. И все же трудно Гордею далось это доверие. Вероятно, он даже был удивлен, обнаружив меня по возвращению мирно попивающей перед телевизором чай. Входную дверь запирал, конечно. Не без этого пока. Но ничего, вотрусь плотнее в доверие, будет оставлять и ключи.

Уверена, Таир доволен тем, как я держусь в обществе. Ни разу его не подвела. Говорю на немецком, думаю на немецком! Его прошлое ничем не компрометирую. Всегда бодра и весела, при этом не теряю осторожности, на которой он неизменно настаивает.

— Можешь хоть на один мой вопрос ответить?

Конечно же, выбирает первый, самый безопасный вопрос. Еще и отвечает туманно.

— Ешь молча, Катерина, — напутствует и поднимается из-за стола.

Мы едва ли не впервые ужинаем дома. Я собиралась по максимуму воспользоваться этим уединением и что-нибудь у него выведать, а он достает из холодильника бутылку пива и уходит в гостиную. Никогда не видела, чтобы Таир употреблял алкоголь, кроме того случая в Карловых Варах, когда я напилась и вместо мести скатилась к провокациям.

Какое-то время продолжаю жевать свою любимую свинину со стручковой фасолью, но, стоит признать, аппетит пропал практически сразу после того, как Тарский покинул кухню.

— Что смотришь? — осторожно подбираюсь к нему пару минут спустя.

— Телевизор, — отзывается, не удостаивая взглядом.

— Ты на все вопросы отвечаешь обтекаемо? Тебя этому где-то учили? Где? Зачем?

Встаю перед экраном. Выбора не оставляю, Гордей вынужден смотреть на меня. Этим взглядом, как обычно, жизнь вокруг останавливает. Кажется, что она бьется лишь в нас двоих.

— Тебе скучно, Катенька?

— Мм-м… — ничего вразумительного ответить не получается.

— Вообще-то я хотела просто поговорить!

— Ну, давай поговорим.

Тарский ставит недопитое пиво на столик и поднимается с дивана, а я в растерянности пячусь назад, пока не прилипаю задницей к телевизору. Машинально выставляя руки, упираюсь ладонями в его обнаженный торс.

Обязательно ему постоянно ходить по дому без майки?

Натыкаюсь на выпуклую линию швов и вздрагиваю. Опуская взгляд, вижу, как пальцы дрожат на расстоянии жалких пары миллиметров. Боюсь причинить вред, касаюсь только потому, что отодвинуть руку некуда, а опустить вниз в тот момент не соображаю. Как раз из-за выразительного тремора кисти и дотрагиваюсь.