Он и Я

А ему вот письма приходят! Лично ему!

Что за ерунда, черт возьми? От кого? Зачем? Почему не по телефону? Что такого срочного? И неужели для него какую-то важность несет? Да где же он? Почему не выходит?

Часы движутся словно месяцы. Брожу по гостиной, раздраженно выстукивая пятками. Жду, когда этот равнодушный душегуб покажется из своей комнаты. Медленно и неотвратимо закипаю. Ближе к ночи крышку с котелка окончательно срывает.

Входную дверь, конечно же, обнаруживаю закрытой. И ключа нигде не видно. Только меня уже такие эмоции разбирают, не удержит ничего. Шмыгнув в спальню, закрываюсь на щеколду. Не особо перебирая одежду, сменяю летний костюм на куда более откровенное платье. Выдергивая шпильки, распускаю волосы. Пару мазков туши, подводка, яркая помада. Все в целом оцениваю и остаюсь довольной.

Еще какое-то время надеюсь, что он меня остановит. Выберется из своей берлоги и поинтересуется: не умерла ли я тут от тоски? Но нет!

Открываю окно и направляю взгляд вниз, на железный каркас крыльца. Страх горячим спазмом подбивает сердце к горлу. Сглатываю и, вцепляясь пальцами в прутья, взбираюсь на подоконник. Все еще с сомнением смотрю на расстояние между арматуринами. Затем с той же ущербной надеждой — на дверь.

Эта мысль мелькает, когда уже ногу просовываю. Так боюсь, что не удастся пройти — слишком быстро и яростно проталкиваюсь. Эластичная ткань платья скатывается, бедро резкой болью продирает.

Морщась, распахиваю в немом стоне рот. Слезы из глаз выкатываются.

Просовываю верхнюю часть тела и, наконец, вгрызаясь зубами в нижнюю губу, протаскиваю бедра. Через несколько мучительных секунд повисаю на решетке с обратной стороны. Хоть и понимаю, что невысоко, прыгать вниз страшновато.

— Мамочка, помоги… — шепчу и разжимаю пальцы.

Приземляюсь на задницу с крякающим выдохом. Вдохнуть обратно не сразу получается, но долго валяться я себе не позволяю. Перемещаюсь дальше и спрыгиваю на мощеное дорожное покрытие. Оттягиваю задранное платье и, не мешкая, без плана и какого-либо логического понимания идти начинаю.

Куда? А если заблужусь? Если беда какая? Если не смогу вернуться?

Новые обоснованные волны страха приливом в голову ударяют.

Тарский сказал, что мне ничего не угрожает. Это главное, решаю я.

Буду вести себя естественно. Немного развеюсь и вернусь. Далеко не пойду, конечно. На звуки музыки в ближайший бар тащусь.

Ламбада. Синеватый сумрак. Цветные бокалы с коктейлями. Заинтересованные взгляды. Ритмичные и заводные движения на танцполе.

Черт, это же какой-то австрийский Мулен Руж! Местная группа очень круто играет, поет и подражает оригинальным исполнителям. А на танцпол будто профессиональные дэнсеры затесались. Ладно, на эмоциях, возможно, слегка преувеличиваю. А может, и не совсем слегка.