Он и Я

— Поняла, — в тон ему лепечу достаточно сдержанно. — Спасибо, Гордей.

Задрав голову, смотрю на солнце, пока не начинают слезиться глаза. Невероятно, как сильно, оказывается, можно скучать по таким естественным явлениям. Ветерок слабо проходится по моим голым плечам и шаловливо залетает под юбку. Когда останавливаемся с Тарским на мосту, металлические перила которого завешаны разноцветными замками влюбленных пар, незаметно, но вполне осознанно расставляю ноги чуть шире, чтобы лучше ощущать приятное щекотание воздуха.

Внутри меня бродит вязкое и головокружительное волнение. Четко обозначить, чего именно сейчас добиваюсь, не могу. Но это желание усиливается, когда обращаю взгляд на суровый профиль своего фиктивного мужа. Знакомым жаром наполняюсь. Знакомым, но все еще недостаточно конкретизированным.

Сознание забивают яркие воспоминания.

Трогать его желаю. Вдыхать. Обнимать. Вес принимать.

Почему? Что за морок?

Душно на улице, конечно же. В этом вся проблема? Между лопаток испарина скапливается. Как только Тарский в рубашке и брюках выдерживает? Минут десять назад вышли из прохладного помещения кафе, а организму уже охота сознания лишиться.

— Красиво здесь, — произношу на немецком, уводя взгляд на тиховодную реку.

Таир, как и весь предыдущий час, никак не реагирует на мои слова. Не пойму: его в принципе ничего не интересует, или настолько неприятна именно моя компания? Повезло ему, что я, в отличие от него, пребываю в отличном настроении.

— А я красиво сегодня выгляжу? — когда встаю прямо перед ним и касаюсь ладони, медленно сплетая свои пальцы с его, вынужден на меня посмотреть. — Зацени мою прическу, — взглядом и жестом указываю на свой объемный пучок. — Похожа я на ту актрису из «Завтрак у Тиффани»? Только не говори, что ты его не смотрел! — Глядит в мое лицо, не мигая. — Ты живешь вообще? Таи-и-р-р…

— Нет, Катерина, не похожа. У тебя глаза совсем другие.

— Какие? Как у кого?

Я не только меломан, книголюб, фантазер и романтик, но еще и заядлый киноман. Постоянно себя с кем-то сравниваю, повторяю прически и подражаю в каких-то фишках.

— Ни на кого. Таких больше ни у кого нет.

На какое-то мгновение его тон и взгляд позволяют мне почувствовать себя особенной. Лишь на пару секунд… Потом я напоминаю себе, что это Тарский, который в принципе непонятно как ко мне относится. То морозом окатит, то жаром поразит, то обнимет на минуту, то оттолкнет на века… Вербально и вовсе, как железная скребница, мастерски кожу сдирает.

— Это очень скучно, — сглатывая, выдергиваю руку из его ладони.

Отвернувшись, совершаю несколько шагов в сторону. Пока в голову не ударяет очередная волна дурости.