Ингвар и Ольха

Бьет – значит, любит.

Наконец Бузина убежала, подпрыгивая, как ребенок, и вскидывая широким задом. На пороге оглянулась, смеясь и двигая глазками, но Ингвар уже гонял челядинцев, что выкатывали повозку, впрягшись в длинные оглобли. Мог бы и оценить, подумала Ольха злорадно. Для него девка старается. И платье носит такое короткое, что смотреть срам. И телесами трясет вовсю, а он только сопит.

Странно, ощутила тайное удовольствие, что он остался равнодушен к сочному мясу Бузины, хотя равнодушен сейчас, при солнечном свете. А когда наступает ночь, когда темные силы крови говорят в мужских жилах громко и оглушающе, когда мужчины, как завороженные жабы, прут в пасти змей…

«Это не мое дело, – сказала она себе резко. – Не мое дело!» Может быть, даже лучше, если он будет проводить с этой девкой не только ночи, но и дни. Не будет раздражать и злить ее своим дурацким видом, насупленным лицом. Словно не он ее держит в плену, а она его!

– Не мое дело! – повторила она твердо. – Больше об этом не хочу знать, говорить и слышать.

Дверь распахнулась, Ингвар вошел, буркнул:

– Запрягают. Ты готова?

– Нет, – съязвила она, – еще не все вещи собрала.

Он нахмурился, голос стал предостерегающим:

– Что-то ты больно осмелела…

– А я никогда не была трусливой. Ты не заметил? – и добавила ровным, как степь, голосом: – Эта женщина… Кто она?

Ингвар застыл, долго собирался с ответом, будто размышлял, как защитить Киев от хазарской конницы и вообще обустроить Новую Русь:

– Которую ты на руках носил.

– Я никого на руках не носил!.. Ты говоришь о Бузине?

– Если ее так зовут.

– А в чем дело? – насторожился он. – Она подходила к тебе?

– А что? – ответила она вопросом на вопрос. – Я такая уж заразная? Она могла попытаться меня утешить…

Он отмахнулся с некоторым пренебрежением:

– А что? Я уж совсем не нуждаюсь в утешении?

Ингвар смотрел на нее с сомнением. Лицо его было неподвижно, однако в глазах поблескивали злые огоньки. Похоже, не считал, что ей может потребоваться утешение вообще. Но когда заговорил, взор его уперся в пол, а голос стал несколько досадливым:

– Просто она… чересчур проста.

– Она проста как корова. Ей все одно, кто будет ее быком, лишь бы он был самый сильный и здоровый. Ну, чтобы от него был приплод крепкий… И побольше.

От удовольствия горячая кровь бросилась в ее лицо с такой силой, что щеки защипало как ошпаренные. А Ингвар неожиданно добавил с пренебрежением:

– Ей бы среди древлян жить. Там с коровами не считаются. Берут за веревку и ведут, куда хотят.

Ольха опешила от нежданного оскорбления:

– За веревку? Это старинный обычай! Обычай умыкания!

Ингвар прищурился насмешливо:

– Самый древний, значит, самый лучший?

– Да, – отрезала она.