Ингвар и Ольха

В коридоре почему-то был красный свет, Ингвар, как лось, пронесся по коридору, с треском вломился в комнатку, в которой он распорядился держать пленную древлянскую княгиню. Вооруженный гридень у дверей понимающе ухмыльнулся.

Ольха в это время встала на цыпочки, смотрела в окно. На грохот двери повернулась так резко, что едва не упала. Ингвар со зловещей неторопливостью закрыл за собой дверь, улыбка его была очень нехорошей.

– Опять прикидываешь?

– Что? – спросила она дрогнувшим голосом.

Она чувствовала самый настоящий страх. Лицо воеводы налилось дурной кровью, перекосилось, как у порченого. Глаза тоже налились кровью, кровяные жилки полопались, в глаза Ингвара смотреть было просто страшно. Она не могла понять, что же он видит через такие глаза. Превозмогая дрожь в голосе, сказала как можно более спокойно:

– Я не клялась быть рабой киевскому князю.

– У князя нет рабов!.. Но ты, ты узнаешь, что такое рабство!

– Да, – сказал он и схватил ее за руку.

Она попыталась высвободиться, но он был чересчур силен. Выпрямилась, стараясь смотреть в злое лицо прямо и бесстрашно. Глаза Ингвара были глазами безумного. Он ухватил ее обеими руками за плечи, сжал, как когтями, и с такой силой притянул к себе, что у нее дыхание вылетело со стоном.

Он всматривался в ее чистое лицо со злым торжеством. Как бы ни прикидывалась ребенком, но ребенок не соблазнил бы бедного Сфенела так, что викинг потерял голову, а теперь, возможно, расстанется и с жизнью. Невинный ребенок не сумеет так заморочить всем голову, что даже ко всему равнодушный Крыло смотрит на нее умиленно, словно на играющую на ветке белочку. Даже Павка и Боян смотрят на него, воеводу, неодобрительно, когда он поступает с нею так, как она заслуживает!

– Кажется, ты хотел меня обменять на мир с древлянами, – сказала она бледнеющими губами.

– Ящер с ними, – грубо сказал он. – Возьмем ваши города на копье.

Он захохотал, тряхнул ее с наслаждением, чувствуя свою полную власть. Она беспомощна, он сделает с нею все, что хочет!

Голова ее откинулась, он взглянул прямо в ее глаза. Взглянул, и пальцы сами по себе ослабили свою жестокую хватку. У нее глаза колдуньи, напомнил он себе, нельзя в них смотреть. Но уже не мог оторваться, даже не почувствовал, как его губы начали приближаться к ее губам. Она отвернулась резко, он видел ее нежную щеку. Бледная кожа полыхнула жарким румянцем.

Ольха пыталась противиться, но сил не было. Она трепетала в его могучих руках, с трудом удерживала слезы. Когда он потянулся к ней, она отвернулась, едва не выворачивая шею, застыла так, ждала вечность, а когда повернулась, его губы все еще приближались.

Он накрыл своими губами ее рот, маленький и сочный, как прогретые на солнце созревшие ягоды.