Герои Олимпа. Наследники богов. Перси Джексон и боги олимпийцы. Книги 1-18

На руках она держала ребенка, завернутого в синее одеяльце.

— Смотри, mijo, — обратилась она к малышу. — Это твой bisabuelo.[106] Bisabuelo, хочешь его подержать?

Услышав голос женщины, Лео всхлипнул.

Это была его мать — моложе, чем он ее запомнил, но живая, а значит, младенец у нее на руках…

Старик улыбнулся от уха до уха, продемонстрировав прекрасные зубы, белые, как его волосы. На лице его четче обозначились мимические морщины от улыбки.

— Мальчик! Mi bebito,[107] Лео!

— «Лео»? — прошептала Хейзел. — Это… это ты? Что такое bisabuelo?

Лео не мог говорить. «Это прадедушка», — хотел ответить он.

Старик, довольно посмеиваясь, взял маленького Лео на руки и пощекотал его подбородок. Тут призрачный Лео наконец понял, что именно видит.

Каким-то образом способность Хейзел проникать в прошлое выхватила из реки времени событие, связавшее вместе их жизни, — точку, в которой жизни Лео и Хейзел соприкасались.

Этот старик…

— О… — кажется, Хейзел тоже поняла, кто он такой. Ее голос зазвучал совсем тоненько, словно она сейчас заплачет. — О, Сэмми, нет…

— А, малыш Лео, — сказал Сэмми Вальдес, которому, наверное, уже давно перевалило за семьдесят. — Придется тебе стать моим дублером, а? Так вроде бы говорят. Я надеялся, что буду жить, но, ау,[108] проклятье не позволит.

Хейзел заплакала.

— Гея… Гея мне сказала, что он умер от сердечного приступа в тысяча девятьсот шестидесятых. Но этого не… не может быть…

Сэмми Вальдес говорил с малышом, а мать Лео, Эсперанса, смотрела на него с грустной улыбкой, вероятно, немного переживала, потому что bisabuelo Лео бормотал себе под нос какую-то чепуху.

— Та леди, донья Каллида, меня предупреждала, — Сэмми грустно покачал головой. — Она сказала, что пока я жив, самая большая опасность Хейзел не грозит. Но я пообещал, что буду с ней. Тебе придется ей сказать, как сильно я сожалею, Лео. Помоги ей, если сможешь.

— Bisabuelo, — сказала Эсперанса, — ты, наверное, устал.

Она протянула руки, чтобы забрать младенца, но старик крепко прижал его к груди (маленький Лео, похоже, не возражал).

— Скажи ей: мне жаль, что я продал алмаз, хорошо? — проговорил Сэмми. — Я нарушил обещание. Когда она пропала на Аляске… ах, как давно это было… Я все-таки использовал тот алмаз, переехал в Техас, как я всегда и мечтал, открыл свою мастерскую, завел семью! Я хорошо прожил жизнь, но Хейзел тогда сказала правду: алмаз принес проклятие, ведь я больше никогда ее не видел.

— О, Сэмми, — прошептала Хейзел. — Нет, всему виной не проклятие. Я хотела вернуться, но умерла!

Старик ее не слышал. Он снизу вверх улыбнулся малышу и поцеловал его в лоб.

— Даю тебе мое благословение, Лео. Мой первый правнук! Я чувствую, что ты особенный, такой же, как и Хейзел. Ты ведь не обычный ребенок, а? Ты сделаешь это вместо меня: однажды ее увидишь.