Герои Олимпа. Наследники богов. Перси Джексон и боги олимпийцы. Книги 1-18

У нас, полукровок, когда мы слушаем такие истории, всегда слезы на глазах.

— Значит, мы направляемся к двери Орфея. — Я сделал вид, что поражен, однако передо мной была всего лишь груда камней. — И как же она открывается?

— Нам нужна музыка, — сказал Нико. — Как у тебя с вокалом?

— С пением? О нет, только не это! А ты не можешь ей сказать, чтобы она просто открылась? Ведь ты как-никак сын Аида.

— Тут все не так просто. Нам нужна музыка.

Я точно знал: если я примусь петь, то начнется землетрясение.

— У меня есть предложение получше. — Я повернулся и позвал: — Гроувер!

Ждать пришлось долго. Миссис О’Лири свернулась калачиком и задремала. Я слышал кузнечиков в лесу и уханье совы. С Сентрал-Парк-Уэст доносился шум машин. Где-то неподалеку слышалось цоканье копыт — может быть, наряд конной полиции. Наверняка они заинтересуются двумя парнями, ошивающимися в парке в час ночи, если заметят нас.

— Ничего из этого не выйдет, — сказал наконец Нико.

Но у меня было предчувствие. Впервые за несколько месяцев по моей эмпатической связи ощутимо слышался некий звон, а это означало одно из двух: либо на природный канал сразу переключилось много народу, либо Гроувер находился поблизости.

Я закрыл глаза и сосредоточился. «Гроувер!»

Я знал, что сатир находится где-то в парке. Почему я не чувствовал его эмоций? Я ощущал лишь слабое гудение в основании черепа.

«Гроувер!!!» — подумал я еще настойчивее.

«Хр-р-р-хр-р-р», — донеслось в ответ.

Перед моим мысленным взором появился образ. Я увидел гигантский вяз в чаще, вдали от нахоженных троп. Его корявые корни пронизывали землю, образуя что-то вроде постели, в которой, скрестив руки и закрыв глаза, лежал сатир. Поначалу я не был уверен, что это Гроувер. Он был забросан ветками и листьями, словно лежал там уже сто лет. Корни, казалось, оплели его, медленно затягивая в землю.

«Гроувер, — позвал я. — Проснись!»

«Хр-р-р-р-р-р-р».

«Братишка, ты весь в земле. Проснись!»

«Глаз не разъять», — пробормотал его разум.

«Еда! — пришло мне в голову. — Блинчики!»

Глаза его сразу же распахнулись. Поток мыслей внезапно передался мне, словно у Гроувера началась перемотка сознания. Этот образ задрожал, и я чуть не свалился на землю.

— Что случилось? — спросил Нико.

— Есть связь. Он… Он сейчас будет здесь.

Минуту спустя дерево рядом с нами затряслось, и с ветвей головой вниз свалился Гроувер.

— Ой-ой-ой! — воскликнул сатир.

— Ты как, жив, приятель?

— Ничего, жив еще. — Он потер голову. Рожки у него подросли и теперь торчали из курчавых волос. — Я был в другом конце парка. Дриадам пришла в голову эта прекрасная мысль — перенести меня сюда по ветвям деревьев. Но у них не очень правильное представление о высоте.

Он усмехнулся и встал на ноги… точнее сказать, на копыта.